Локи.

Так что всего несколько минут — и мы зависли в ночном небе над водной гладью вдали от морских путей, ведущих в Большое Яблоко. Сияние звёзд отражалось в глади воды, мешая понять, где верх, а где низ, лёгкий морской бриз, пропускаемый правильно настроенными щитами, приятно шевелил волосы, прекрасная девушка, сидящая у борта Лодки, впечатлённо оглядывается по сторонам…

После был и ужин при свечах, и импровизированный танец под светом звёзд на намороженном и закреплённом магией диске льда, и разговоры обо всём и ни о чём до самого рассвета, и, конечно, вкус губ сидящей рядом со мной и прижавшейся к моему боку богини. Жаль, что, как и всё хорошее, этот момент тоже подошёл к концу. Пора было возвращаться. Завтра намечался понедельник и рабочая рутина. И лишь обещание, что данный вечер будет не последним, а в будущем получит и своё развитие, что я прочитал в глазах Ороро, примиряло меня с неприглядной действительностью.

***

Следующая неделя прошла в мелких, но достаточно приятных хлопотах. Отдохнув после чудесного вечера с прекрасной мулаткой, я погрузился в намеченные исследования. Столько всего интересного предстояло изучить и сделать, что глаза разбегались — хотелось заняться всем, сразу и одновременно, но хоть я и умел создавать себе дополнительные тела, мозгов у меня от этого больше не становилось, а потому приходилось выстраивать приоритеты.

Так, путём тяжёлого морального выбора, пришлось задавить в себе любопытство относительно пресловутого Х-гена. У меня дико чесались руки прогнать всех обитателей особняка через Горнило Душ, чтобы таки узнать секрет происхождения и природы их способностей, но я себя превозмог. В этом мне очень помогла мантра, что, мол, «дети от меня никуда не убегут, и я ещё разберу их на атомы, да, моя Прелесть, разберу, никто не уйдёт от Локи, Локи всех изучит, Прелесть!» Со стороны я, конечно, в этот момент выглядел тем ещё маньяком (видел себя глазами фантома), но я был осторожен и запалить себя иксменам не давал. Боюсь, в противном случае, меня бы попытались пристукнуть, не глядя на все прошлые заслуги.

Второй подвиг я совершил, когда поборол тщеславие и не бросился конструировать свою броню «Железного Человека». Тут было чуток попроще, всё же в полной мере оценить шикарность моей работы мог только Тони, а я, скорее всего, постесняюсь перед ним хвастаться… вот так вот сразу. А то ведь ещё сорву ему медовый месяц, потому как парень подорвётся «догнать и перегнать». На Тони-то в этом отношении мне плевать, но вот подкладывать такую свинью Пеппер было бы в высшей степени некрасиво. Я с ней, конечно, даже толком не знаком, но уважающий себя мужчина не должен портить женщине такой момент, как свадьба с тем, кого она любит.

А вот от чего я отказаться никак не смог, так это от изучения знаний, хранящихся в Ларце Древних Зим, и исследования магических свойств адамантия. Это доспехи я мог просто покрыть тонким слоем — на их функции покрытие никак бы не повлияло, с Гунгниром же следовало быть более осторожным, всё-таки у него довольно много активных способностей, взаимодействующих с окружающим миром, и даже минимальная помеха может стать фатальной, например, для возможности стрельбы плазмой.

Тут-то у Юрико и наступили мрачные трудовые будни, ибо блудный босс в моём лице, получив возможность с головой уйти в свои игрушки, не думая ни о каких войнах, братьях и прочих Лафеях, напрочь терял связь с реальностью и забывал обо всём на свете. Пару раз пришлось извиняться перед Ксавьером, когда я случайно понизил температуру в комнате, где работал, почти до абсолютного нуля. Реально там было скорее минус двести с небольшим, но это не сильно что-то меняет, ибо бункер иксменов хоть и был построен крепко, но на такие внезапности всё же рассчитан не был, да и детям не слишком комфортно заниматься, когда в тёплом здании изо рта вдруг начинает идти пар. А он начинал, несмотря на несколько стен и перекрытий. Речь-то шла всё-таки о магии, а не чистой физике, а для магии стены не всегда помеха. К счастью, никто не пострадал — мне хватило ума работать с Ларцом в одиночестве и в отдельном помещении, так что даже Юрико в эти моменты тормошила меня через асгардский «Камень связи», по сути своей — рацию, просто реализованную на иных принципах, а не лично заходила в комнату, рискуя получить обморожение.

Но это всё мелочи жизни, тем более что после второго случая Шторм сама взяла меня под белы рученьки и потащила в кино — проветривать мозги. Мозги я действительно проветрил, но вот о чём было кино, совершенно не запомнил и ничуть об этом не жалею. А потому что задние ряды — это хорошо, а Шторм очень мило смущается, когда не может убежать или повысить голос, призвав меня к порядку. Одно удовольствие заплетать ей косички в такой момент. Зато сколько было темперамента и мстительных тычков локтем на обратном пути, м-м-м… аж вспомнить приятно.

Тем не менее дела двигались, и двигались они не только в ракурсе расширения моего магического арсенала. Признаться, я даже не пытался исследовать взаимодействие адамантия с магией в академическом ключе, то есть не было череды из тысячи и одного опыта по реакции на тот или иной спектр энергии с тысячей и одним изолированным образцом, созданий тестовых партий зачарованных предметов из него и тестирования их на нагрузки и надёжность. Всё это было мне без надобности в силу того, что в магии многие вещи интуитивны и не предполагают такой штуки, как вскрывшаяся со временем несовместимость. Если какой-то материал несовместим с магией какого-то типа или конкретным магическим эффектом, это будет явно сразу — при первой же попытке воздействовать на него означенной магией. Если же всё работает в первый момент, то оно будет работать и дальше, без риска внезапных взрывов, поломки или рассыпания в труху. В общем, тестировал я адамантий только на возможность помешать работе способностей копья Царей Асгарда. Способностей тех было достаточно много, и далеко не все из них было возможно проверять, сидя под землёй, не говоря уже о том, что ещё меньше из них было легко впихнуть в рамки лабораторного исследования на материале, ещё не нанесённом на Гунгнир. Одним словом, сюрприз я заметил не сразу, слишком увлечённый самим процессом изобретения лабораторных стендов. А сюрприз, между тем, был знатным.

Обычно материалы со стабильной кристаллической решёткой хорошо хранят в себе магическую энергию. Чем прочнее кристаллическая решётка, чем меньше в ней нарушающих порядок соединения атомов и молекул примесей, тем проще для свободной магии, да даже и для духовной энергии, там задержаться. Вместе с тем, встроить полноценную структуру заклинания в такой материал, тем самым создавая артефакт, уже много сложнее, но тут скорее аналогия с лепкой из пластилина и резьбой по камню — сложность второго не отрицает саму возможность и наличие профессионалов данного дела. С адамантием же была очень интересная ситуация — как и положено материалу такой прочности, он с охотой впитывал в себя магию, но не просто её удерживал, он под неё подстраивался. Менялся! Изменения происходили и на физическом, и на магическом уровне. Там буквально менялась фактура застывшего сплава — неразрушимый металл сам собой перестраивал изначальную поликристаллическую структуру образца в монокристалл. И в то же время, чем больше в него вливалось магической энергии, тем лучше он подходил для использования при создании заклинаний на данном спектре энергии, при этом не ухудшая свои параметры совместимости с энергией противоположного спектра. Это было феноменально, но это было. Я мог создать из адамантия воспламеняющий артефакт на основе асгардских традиций внутреннего пламени асов, но воздействие на него чистой магией льда не только ничего не ломало внутри, но он ещё и мог эту энергию аккумулировать.