Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 14

В восьмой части вас ждут предания хасидов.

Такие разные повествования, такие разные части света и условия жизни, такие фантастические события! А объединены они одним: светом веры, светом познания и мудрости. Евреи называют себя «народом Книги». И мудрость Книги (Торы) становится путеводной звездой, помогающей порой выжить и выстоять. Поэтому каждая глава этого собрания преданий называется «звездой». Выбирайте любую – не ошибетесь.

Кто хочет просто легенд и сказок – вы их получите! А кто еще и ссылки прочитает (их много в книге, и они очень важны), тот с удивлением отметит, что часто речь в чудесном повествовании идет и о реально существовавших исторических личностях, с годами рождения и смерти. А некоторые мудрецы внесли такой огромный вклад в развитие человеческого знания, что нельзя было не сделать их слова эпиграфами к рассказам о волшебных событиях, с ними связанных. И эти их слова – тоже путеводные звезды, свет которых дает нам возможность уверенней шагать по многотрудной дороге жизни.

Эпиграфом к предисловию стали слова выдающегося раввина Менахема Менделя: «Человек есть язык Бога». Каждый из нас неповторим и уникален. И в каждом есть божья искра. И если мы даем этой искре разгореться, свет наших душ тоже будет что-то значить для других. Мы ведь умеем согревать и утешать, поддерживать и помогать. А когда мы поступаем именно так, мы чувствуем связь с тем высоким и непостижимым, что питает наши души живой водой любви.

Галина Лифшиц-Артемьева

Звезда первая

О сотворении мира и его праотцах

Почему у евреев особенный календарь

Давным-давно, так давно, что и представить себе невозможно, царила безграничная пустота. Нигде не было ничего. Бог господствовал над этой пустотой без начала и конца. Пустоту эту невозможно было ни увидеть, ни услышать, ее нельзя было схватить или ощутить.

Но все изменилось, когда Бог решил сотворить мир. После сотворения мира вдруг стало на что посмотреть, и Бог внимательно рассматривал свое творение, но первый мир ему не понравился, он уничтожил его и создал новые миры. Но и ими он не был доволен, поэтому исчезли и они.

Наконец Бог поднял свою десницу (так называли наши праотцы правую руку) и сотворил ею небеса. Потом левой рукой он создал землю. Так возник самый прекрасный мир из тех, что были когда-либо созданы.

В этом мире живем и мы с вами.

Однако Земля была темной и пустынной, покрытой отвесными скалами, высокими горами и глубокими морями.

– Боже, – вздохнула она, – я совершенно одна и пустынна. Небо ты оставил рядом с собой, а меня отдалил от себя! И осталась я одна с твердыми камнями и холодной водой, да еще так далеко от тебя!

Бог склонился к Земле:

– Не хотел я для тебя такой доли, – сказал он, – и знаю, как тебе помочь. Скоро на тебе вырастет трава, цветы, деревья, из почвы твоей появится много разных растений. Ты будешь благоухать, люди и животные будут питаться твоими плодами. Ты станешь домом для людей, будешь радоваться их голосам и смеху их детей.

Земле не на что было больше жаловаться. Бог создал Солнце и Месяц. Как только они появились в небе, исчезла тьма и весь мир наполнился светом. Солнце и Месяц были одинаковой величины. Они светили с одинаковой силой и одинаковое время. Бог наделил их равным могуществом и равными правами. Оба небесных тела по очереди появлялись на небосводе, и по их восходу и закату на Земле измерялось время.

Только Месяц не был доволен.

– Почему это у Солнца столько же света, сколько у меня? – говорил он себе. – Пойду-ка я пожалуюсь, как это сделала Земля. Ведь Бог выслушал Землю и сделал, как она просила. Пусть выслушает и меня. Бог – царь всех царей, король всех королей и лучше всех знает, что негоже двум владыкам владеть одной короной.

Предстал Месяц перед троном Бога и произнес:

– Боже, нехорошо, что ты мне и Солнцу дал одинаковую величину и одинаковую силу света. Как же люди узнают, кто из нас Солнце, а кто Месяц?





– Ты хотел бы светить сильнее? – спросил Бог.

– Нет, об этом я не прошу, – отвечал Месяц, – мне вполне хватило бы, если бы ты забрал у Солнца немного сияния. Зачем людям столько света?

Бог нахмурился. Он желал мира и покоя, а тут увидел зависть. Если зависть не будет наказана, пришлось бы уничтожить и этот мир, самый прекрасный из тех, что он создал. Бог печально посмотрел на Месяц и произнес:

– Ты прав. Не можете вы с Солнцем быть равными. Но не Солнце, а ты станешь меньше. Часть тебя я превращу в мириады звезд, и среди их трепетного сияния твой свет станет менее заметным. Ты завидовал свету Солнца, так будешь отныне отражать его свет. И поскольку ты, неправедный, позавидовал терпеливой Земле, просьба которой была справедливой, ты будешь долгие дни пребывать в ее тени.

Как только Бог произнес это, Месяц начал уменьшаться, а свет его – бледнеть. На небосводе же повсюду появились звезды, и в их мигающем свете исчезала былая слава Месяца. Ему остался лишь отблеск солнечного сияния.

Заплакал Месяц:

– Боже, – умолял он, – прости мне мою провинность. Смилуйся надо мной!

– Слово свое я не нарушу, – отвечал Бог. – Но утешу тебя немного. Звезды, которым ты отдал свой свет, никогда тебя не оставят. Они будут твоей свитой, твоей славой. И более того: евреи будут по тебе, Месяц, вести отсчет своих дней, недель и лет. Каждый день будет начинаться, когда твой свет и свет звезд станет слабеть. Так люди никогда не забудут, что зависть ведет к тьме. И память об этом будет дарить им свет на их пути.

С тех самых пор Месяц появлялся на небе в сопровождении звезд, и по нему составляли евреи свой календарь. Они не вели отсчет нового дня с появлением Солнца, как делали это остальные народы. Новый день у них начинался с появления на небе первых трех звезд. И когда серп Месяца начинал увеличиваться, евреи произносили в его свете специальную молитву. Тогда Месяц был счастлив. Он становился все круглее и круглее, Земля все меньше заслоняла его, и, вознося хвалу Создателю, он забывал о своем давнем грехе.

Падший ангел Шамхазай[2]

И вот земля постепенно заполнилась людьми. Стали у людей рождаться такие прекрасные дочери, что даже обитатели небес были очарованы их красотой. Ангелы собирались на разных сторонах неба и любовались лицами дочерей человеческих, их глубокими глазами, их волнистыми волосами, их легкой походкой. Некоторые небесные жители ни о чем другом мечтать не могли – только о том, чтобы соединиться с дочерьми земными. А те, словно чувствуя их заветные желания, становились все привлекательнее и манили их все больше.

И вот однажды ангелы Азазель и Шамхазай не смогли больше противиться своим желаниям.

– Спустимся с небес на землю, – решили они, – и станем жить с дочерьми человеческими. Их красота соединится с нашей небесной силой, и на свет появятся создания, с которыми ни одно живое существо не сравнится.

Созвали они других ангелов и рассказали им о своих намерениях. Некоторые ангелы не согласились с ними.

– Негоже нам, небесным созданиям, соединяться с низшими существами, – отказались они.

Но двести ангелов решили покинуть небеса ради дочерей человеческих. Напрасно сам Бог отговаривал их. Напрасно предупреждал, что ангелы с людьми жить не могут, что дети их принесут на землю несчастье. Ангелы, околдованные чарами дочерей земли, поклялись, что возьмут их в жены, и спустились с небес на вершину горы Хермон[3], с которой могли они заглянуть в самые дальние и укромные уголки света. Они внимательно разглядывали дочерей человеческих. Каждый выбрал себе ту, которая больше всего ему понравилась. Девушки же, польщенные вниманием обитателей небес, охотно выходили за них замуж.

2

Шамхазай – «видевший имя», «знающий имя Господа».

3

Хермон – единственная гора в Израиле, вершина которой покрыта снежной шапкой. Самая высокая точка на территории Израиля – 2236 м над уровнем моря.