Страница 211 из 324
Глава 106
Переговоры с Орочимару затянулись почти на целую неделю. Тсунде буквально по крупицам вытаскивала информацию из веселящегося Орочимару, что окончательно почувствовал себя в безопасности. Собственно, к концу второго дня переговоров мы реально того освободили из кандалов, превратив в обычного такого узника, с запечатанным очагом чакры. Хотя, даже узником того уже нельзя было считать, ибо особого присмотра за ним как бы и не было.
Посвящать в данную ситуацию кого-то постороннего мы с Тсунаде не хотели. Сама женщина занята на посту Хокаге, ну а я просто не мог круглосуточно следить за Орочимару. Вот и вышло так, что сам змей был чуть ли не на домашнем аресте, из под которого, при сильном желании, тот мог бы довольно легко сбежать… Но не сбегал. А всё из-за того, что в какой-то момент этот ублюдок сумел вывернуть торги с Тсунаде так, что он ещё и в плюсе остался.
Да, ради помощи Тсунаде в лечении, тому пришлось пойти на многое, в том числе действительно предоставить нам весьма и весьма многие свои наработки и результаты исследований. Но факт есть факт, в какой-то момент из заключённого, приговорённого к смерти, Орочимару превратился пусть и в незваного, но таки гостя деревни. После завершения переговоров и своего фактического освобождения, змей даже деревню покидать не стал…
Нет, тот сумел договориться с Тсундае и сейчас спокойно гуляет по деревне в образе Учиха Саске, в то время как парочка моих клонов ненавязчиво так присматривают за ним… И это при том, что ещё совсем недавно Орочимару обещал уничтожить Коноху. И что-то мне подсказывает, что это его желание не могло исчезнуть так просто. Благо, тот сейчас несколько не в том состоянии, чтобы сильно пакостить, из-за чего я всё же мог смириться с его правом оставаться в деревне. Тем более что это неслабо так помогало нам с Тсунаде избегать проблем, связанных с возможным исчезновением Учихи.
Ну а ещё меня утишал тот факт, что в обмен на помощь Тсунаде, Орочимару согласился передать нам довольно много своих личных разработок на поприще фуиндзюцу и ниндзюцу. К слову, в фуин тот разбирался не сильно лучше Джирайи. В том плане, что таланта к данному искусству у змея не наблюдалось, из-за чего тот отлично знал теоретическую составляющую фуин, и даже сам создавал новые и переделывал старые печати, но создать что-то действительно монументальное тот всё же не мог.
Это я к тому, что защиты от гендзюцу на основе фуин даже у подобного монстра не наблюдалось. Я же хотел освоить данную печать в ближайшие пару месяцев… Дальше Тсундае просто не станет терпеть, начав карательную операцию против Данзо. Его, кстати, было решено ликвидировать первым, а то потеря союзников может здорово насторожить данного параноика, после чего его ликвидация может здорово осложниться.
Впрочем, об этом пока что рано говорить. Для начала нужно было окончательно решить ситуацию с Орочимару, проверить полученную от него информацию, и начать поиски верных Хокаге людей. А то идти войной против Данзо имея в запасе лишь личные силы, да поддержку Шизуне, как-то не хотелось. А ведь всё по итогу именно к этому и может свестись. Доверенных людей у Тсунаде нет, и вряд ли те появятся на ровном месте. Ибо вербовать хоть кого-то в самой деревне довольно опасно.
Опыт моей прошлой команды АНБУ наглядно показал, что даже самый надёжный и всячески проверенный человек может оказаться чужим шпионом. Данзо же — старейшина деревни, многие шиноби тому всерьёз доверяют и считают героем прошедших войн. Да и статус ученика второго Хокаге даёт данному старику довольно многое, точно так же, как и поддержка других старейшин… В общем да, ситуация у нас с Тсунаде патовая. Но переживать на этот счёт мне было просто некогда.
Я был занят слежкой за Орочимару, помощью Хокаге, и своими собственными тренировками, акцентируя особое внимание на фуиндзюцу. Приходилось, честно сказать, тяжело. И даже тот факт, что Тсунаде позволила оставлять возле себя клонов, дабы сам я мог заниматься своими тренировками в фуин, слабо помогал. Благо, уже через пару недель, после того, как Тсунаде помогла змею облегчить проблемы с его руками, сам Орочимару свалил с деревни.
И да, официально Учиха Саске был объявлен нукенином, сбежавшим с деревни. За тем даже погоню выслали, пусть даже и чисто символическую… Иного варианта развития событий мы с Тсундае просто не нашли. Оставлять фактическому трупу звание шиноби Конохи, было слишком рискованно, признаваться в смерти мальчишки, прямиком на территории деревни — серьёзный удар по репутации. Ну а так, тот просто сбежал, что с шиноби порой случается… Что всё равно ударило по позициям пятой Хокаге, но не столь критично, как могло бы ударить.
Ну а тот факт, что мы фактически вступили в сговор с человека, что убил прошлого Хокаге — не так уж и страшно. Тсунаде, конечно, по началу бесилась из-за этого, но узнав о своём сенсее чуть больше… Скажем так, я едва-едва сумел удержать женщину от очередной депрессии и полноценного запоя. Новости о том, что большая часть её жизни — сплошной обман, а собственные сенсей, фактически приговорил её брата к смерти. Подобное слишком сложно осознать, принять и пережить.
Из-за чего я честно опасался потерять данную женщину. Суицид в среде шиноби — дело не редкое. Наша работа вообще не очень полезна для психики, так у нас тут ещё и мозгоправов нормальных нет. Хотя, те же Яманака помогают некоторым шиноби, когда те совсем уж с нарезки слетают, но подобная практика всё же не может использоваться повсеместно. Слишком много у шиноби тайн и скелетов в шкафу, чтобы те могли довериться пусть даже и знакомым менталистам. А нормальных психологов и психиатров здесь нет. Из-за этого самоубийств в среде шиноби действительно много… И Тсунаде угрожала стать ещё одной циферкой в столь печальной статистике.
Слава Рикудо, всё действительно обошлось и та, пусть и не без последствий, но смогла пережить и принять столь травмирующую информацию. Правда, с того дня та начала особенно агрессивно и самозабвенно готовиться к уничтожению корня и всех старейшин. Это, можно сказать, стало идеей фикс женщины, что меня, в некоторой степени, даже радовало. Всё же оставлять под боком одно из самых опасных шиноби этого мира, я не хотел от слова совсем.