Страница 47 из 83
— Ворюга! — возмущается позже наш кухонный работник, — Или этот тихушник сам взял незаметно, или тот, с кухни дал ему за моей спиной.
Время от времени, зекам нашего модуля, из тех, кто понормальнее, удаётся перевевестись в другой для учёбы на тюремных профессиональных курсах или перевестись в респектабельный за постоянное махание шваброй. Так я обогащаюсь информацией о функционировании этой тюремной системы.
В блоке, зэки которого работают на тюремной кухне, мясо, например, валяется в баках для мусора. Потому что еду в этот модуль привозят по списочному количеству, хотя тридцать человек из них ежедневно находятся на кухне и специально готовят для себя отдельно что-нибудь вкусненькое. Ходят слухи, что охранники того модуля тоже не чисты на руку, но я об этом напишу лишь тогда, когда увижу собственными глазами.
Жаловаться на произвол, творимый в отношении «нехорошего» модуля бесполезно, да и некому. Мало того, что большинство зэков в тюрьме Кастейон-2 — испанцы, да к тому же и администрация состоит из них же. Можно долго перечислять все трюки тюремных работников, превращающие еду в вид наказания. Рассказывать о том, что уменьшается пайка хлеба, что уже несколько лет в этой тюрьме зэки не получают по утрам кусочек маргарина, как это делается в других тюрьмах…
Последним «изобретением» администрации этой тюрьмы стал запрет на получение заключёнными больше 200 мл. так называемого кофе в день. И это в жаркое испанское лето. Воды пожалели!
О ХОРОШЕМ
— Есть ли для тебя что-нибудь хорошее в Испании? — спросил мой коллега по отсидке, прочитав очередной мой рассказ о тюрьме, переведённый на испанский.
— Конечно! — отвечаю я шуткой, — Дети. А всё остальное, что они делают руками — это ужасно.
Посмеялись.
Есть ли что-нибудь хорошее в испанской тюрьме? Есть ли кто-нибудь хороший…? Конечно! Но не стоит ожидать, что я напишу о хороших охранниках, и это предоставит возможность другим, о которых я уже упоминал, «съесть» этих хороших живьём. Как в потусторонней жизни так и в тюрьме, как в России так и в Испании, существует подсиживание, сплетни, наветы, свояченничество и просто подлянки.
А я лишь описываю все эти ненормальности и не моя вина, что их так много. Испанцу в испанской тюрьме хорошо. Особенно если он — бродяга, бомж или представитель малочисленного, но широко распространённого цыганского племени. Работать не заставляют, кормят, наркотики дают, крыша над головой, одежду стирают, и никому в голову не приходит заставлять, боящегося воды испанца, мыться в душе. Целыми днями это вонючее существо выпрашивает купить ему кофе или дать табачку на самокрутку. Если не достигает желаемого, то собирает окурки, ворует покупки из оставленных без присмотра сумок. Потом поднимается в камеру, заваливается на койку, не снимая обуви, смотрит телевизор… И так все дни, отведённого ему наказания. Проснувшись, выбрасывает мусор во двор через окно и спускается туда на очередную прогулку.
Если повезёт, то этого «гуманоида», за старательное и лицемерное протирание окон, могут перевести в респектабельный модуль, где он будет считаться вступившим на путь исправления. Он закончит отсидку, выйдет за ворота, и вскоре вернётся обратно в эту или другую тюрьму, потому что по ту сторону забора он никому не нужен и наркоты там просто так никто не даст.
Если зэк курящий, то все поблажки только ему. Даже в сборнике пенитенциарных правил сказано, что он может курить и в камере, с согласия сокамерника. Курят везде. Некурящие же должны толеранствовать, начиная с утра, когда всех заставляют выйти из камер, спуститься вниз и ждать в наполненном табачным и конопляным дымом зале. А охранники, тем временем, не спеша осматривают пустые камеры, тоже спускаются вниз, соизволив открыть двери в тюремный двор. Во дворе многочисленные курильщики снова занимают самые удобные места: в тени летом или в укрытии от дождя зимой. Некурящие всё ещё терпят.
То в одном, то в другом месте раздаётся душераздирающий вопль, это значит, что кого-то из местных после утренней дозы потянуло спеть. Другие постоянно качают бицепс или отжимаются. Лишь небольшая часть зэков пытается уединиться с книгой или поиграть в шахматы. Есть в модуле домино и игра под названием «парчиш». Разноцветные фишки гоняют с помощью кубика по нарисованному крестом полю. Но эти игры не на интерес. В тюрьме и правила тюремные. Играют на кофе, телефонные карточки или табак. После продолжительных игр наступает время сверки и сведения счётов. Лёгкие столкновения, повышение голоса и всё заканчивается помещением в изолятор и переводом в другие блоки. Ходят легенды о «специалистах», умудрившихся набрать долгов на сотни евро и вовремя поменять модуль. Но нередки и случаи, когда их настигает карающая длань кредиторов.
По правилам зэкам положены печатные источники информации: местные и центральные газеты. Поскольку, эти газеты сначала попадают в кабину к охраннику, то выходят оттуда с вырезанными бонусами и заполненными кроссвордами. Зачастую такая страница просто вырвана из газеты вместе с, заинтересовавшей охранника, статьёй. Если этот грамотей не успел прочитать газету за время своего дежурства, то он унесёт газету домой и зэки её больше не увидят. А если ночью охраннику при чтении вздумалось утолить голод, то на следующее утро зэки увидят вкусно пахнущую газету, щедро украшенную пятнами масла от банки сардин. Нужно отметить, что не все охранники такие. Некоторые, наоборот, приносят из дома, уже прочитанные, газеты и журналы.
Но я опять забыл о хорошем. Есть ли что хорошее в испанской тюрьме? Да, есть! Здесь не «подселяют» третьего зэка в двухместную камеру, как это делают во Франции. Там такому подселенцу приходится спать на полу, потому что в камере только одна
двухъярусная койка.
ШАХ И МАТ
Что такое плага бактерий я знаю. Про плагу насекомых слышал. Но то, что мой текст наполнен плагой неуважения, меня задевало. Именно так выразилась начальница безопасности тюрьмы своим малоразборчивым почерком. Я взял новый лист бумаги и вывел на нём:.
«Уважаемая сеньора. В многочисленных комментариях на содержание моих книг, рассказов и других текстов меня называли циником, ироником, правдивым, шутником и т. д. Меня очень удивляет, что написанное мной «заполнено плагой неуважения». Поэтому отправляю вам отрывок из одного моего рассказа, который вам понравится по многим причинам:
«…. На следующий день пишу первое письмо директору тюрьмы: «Уважаемый сеньор. В этой жалобе я задаю вам вопрос, на который не нужен ответ. В день 12.08.15 одна охранница запретила вход в библиотеку блока № 6 всем читателям. Я не слышал её аргументов, но могу их представить себе, потому что некоторое время назад, в похожей ситуации, она заявила прямо передо мной: «Я — функционер и делаю, что захочу».
Это незаконное использование власти, что запрещено «Сборником правил пенитенциарной системы» и «Уголовным кодексом».
Вопрос следующий: — Не кажется ли вам, что не вы командуете в этой тюрьме?
Для меня подобные скандалы как хлеб для голодающего: я — писатель и отражу всё в моей будущей книге, когда выйду из тюрьмы».
Через пару недель, эта охранница снова появится в нашем модуле. Это был другой человек. Без лишних слов откроет и оставит открытой библиотеку и не подойдёт к микрофону. Правда, в этот раз она не была старшим смены.
Радость мести наступила для Евы, так зовут это маленькое существо, через несколько месяцев, когда она начала постоянно работать в нашем блоке.
У меня в глазу лопнул сосудик. Глаз болел и чесался. Подхожу к кабине. Обычно зэка с похожими неприятностями должны перепроводить в санчасть. Но не в этот раз.
Ева посмотрела на меня и говорит:
— Не нахожу, что тебе нужна помощь медиков.
Я улыбнулся и ушёл. Ищу среди зэков и нахожу глазные капли, которые успокаивают боль. Почти начинаю придумывать, как пожалуюсь на неё ещё раз. Но, через несколько дней вижу, что у нас появляется представитель тюремной безопасности, подходит к одному зэку, что-то спрашивает и уходит. Как интересно! Спрашиваю и зэк, ошарашенный произошедшим, говорит, что шефа спросила его о взаимоотношении с Евой. В этот момент я понял, что это чудовище собственными руками роет себе могилу в этом коллективе охранников и решаю не подавать никакой жалобы против неё.