Страница 9 из 11
– Ты напряжена и пьяна, тебе надо выспаться и прийти в себя. Так что пожалуйста, раздевайся и залезай в ванну, – теперь его голос звучит значительно мягче, и я наконец сдаюсь.
– Не смотри, – прошу тихо, а он хмыкает:
– Чего я там не видел, – но послушно отворачивается.
Я стягиваю с себя объемный свитшот, дергаю ширинку джинсов, спуская по бедрам голубую ткань, и остаюсь в одних трусиках и носочках.
– Остальное тоже, – говорит мужчина.
Я вспыхиваю, но послушно снимаю носки и трусики, а потом босыми ногами шлепаю до ванны. Перелезаю через край и быстро, пока Игорь не повернулся, погружаюсь в горячую воду и белоснежную пену. Пена пахнет лавандой. Если бы не окружающая обстановка, это вполне сошло бы за релакс.
– Умница, – говорит мужчина. – А теперь отодвинься немного от края.
Он подходит ко мне со спины и, взяв с маленькой стеклянной полочки шампунь, выдавливает себе на ладонь немного розового геля.
– У тебя красивые волосы. Хочешь снять маску?
– Нет, – отвечаю я быстро.
– Как скажешь, – теперь мне кажется, что он улыбается.
Игорь поправляет тонкую резинку моей маски, пропуская ее между прядями волос так, чтобы ему было удобно намыливать мою голову, и маска при этом не слетела бы. Его пальцы, длинные, тонкие и умелые, действуют мягко и ласково. Может, я и напугана, может, я и пьяна, может, я и творю опять то, что не следовало бы, но почему-то мне кажется, что он не сделает ничего против моей воли. Он принимается намыливать мою голову, скользя пальцами между прядями волос, массируя кожу на затылке, взбивая лавандовую пену, и я невольно откидываюсь назад, потому что это чертовски приятно… Буду ли я жалеть об этом утром? Вот утром и узнаем.
11 глава. Аспирин и кофе
– Доброе утро.
Я открываю глаза.
Под пальцами струятся алые шелковые простыни, темные волосы разбросаны по подушке, белоснежная маска валяется рядом. Я быстро хватаю ее и напяливаю на лицо. Ткань то ли прохладная, то ли все еще немного влажная после вчерашней ванны. Я заглядываю под одеяло – на мне ничего нет. Трусики и носки так и валяются на полу посреди комнаты. Свитшот и джинсы заброшены на андреевский крест. Боже, какой ужас.
Игорь сидит на краю постели, одетый в темно-серые джинсы и голубую рубашку. Когда и где он успел одеться?! На лице у него по-прежнему непроницаемая маска.
– Мы что… – я смотрю на него вопросительно.
– Вымыл ли я тебя с головы до ног? – спрашивает он, словно озвучивая все, что я хотела сказать. – О да. Трахались ли мы? Нет, к сожалению. Ты отрубилась почти сразу. Пришлось нести тебя в постель. И каким бы соблазнительным ни было твое размокшее после воды, пахнущее лавандой, тяжелое сонное тело, я предпочитаю трахаться с теми, кто реагирует на меня.
– О господи, – я растираю виски пальцами.
– Голова болит? – осведомляется он. Голос звучит участливо и в то же время как-то насмешливо.
– Немного, – признаюсь я. – Хотя обычно у меня нет похмелья.
– Стареешь, – ухмыляется мужчина. – Возле постели стакан воды и аспирин. Потом умойся и выпей кофе. Его занесут минут через… – он смотрит на массивные наручные часы. – Минут через десять. Администратор тебя выпустит. Тебе сегодня куда-нибудь нужно? Учеба, работа? Я закажу тебе такси.
Его прохладно-деловой тон звучит так, словно он взял себе на ночь проститутку, а теперь расплачивается с ней и по-джентльменски выпроваживает домой на такси. Отвратительно. У меня внутри все аж сжимается от неприятного ощущения, что мной воспользовались… Хотя, погодите. Он говорит, что секса не было. Он правда просто вымыл меня, уложил спать, а теперь предлагает аспирин, кофе и такси? Как странно.
– Спасибо, конечно, – говорю я. – Но я отказываюсь от игры в эти ваши эротические фанты.
– У тебя есть два дня, чтобы подумать, прежде чем нужно будет разыграть второй желтый фант.
– Я уже все решила.
– Окей, – он пожимает плечами.
Я сажусь в постели и обхватываю ладонями голову. Боже, Нина, во что ты ввязалась? Ради чего ты все это делаешь? В воспаленном мозгу мелькает: ради мамы! – и я тяжело вздыхаю. Свешиваюсь с постели. На полу возле нее и вправду стоит стакан минералки и лежит блистер с таблетками аспирина. Глотая их, я думаю только об одном: как поскорее отсюда убраться.
– Мой номер телефона ты найдешь на визитке в заднем кармане своих джинс, – сообщает Игорь. – А если правда решишь отказаться от игры, сообщи об этом администратору клуба.
– Ладно, – отзываюсь я.
Мужчина не дожидается, когда я приведу себя в порядок и выпью чашку горького кофе без сахара. Он уходит, сказав на прощание загадочное «ну, пока». Из комнаты я выхожу уже в одиночестве. В пустом коридоре наслаждений гуляет сквозняк и пахнет каким-то антисептиком. По пути к выходу я встречаю трех уборщиц и ни одного клиента. Потом вспоминаю, что клуб работает только до шести утра. Сколько же времени? Наручных часов у меня нет, смартфон все еще у администратора.
– Доброе утро! – девушка расплывается в улыбке, увидев меня, и быстро возвращает мне телефон. Посмотрев на экран, я ужасаюсь: почти полдень! – Уверена, вы прекрасно провели время. Ждем вас снова.
Ага, как бы не так. Больше я сюда ни ногой.
На мобильном телефоне восемь пропущенных. Пять от Виктора – пусть катится к черту, – два от Вероники – подруги из универа, – и один от мамы. Ей я перезваниваю сразу же.
– Привет, мам!
– Здравствуй, солнышко. Ты вчера не брала трубку.
– Прости, рано уснула… Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – отзывается мама, но мне кажется, что я слышу в ее голосе какую-то неуверенность.
– Точно? Что врачи говорят?
– Без особых изменений.
– Привезти тебе что-нибудь вечером?
– Ничего не нужно…
– Я привезу апельсинов, хочешь? И тот тортик тирамису, который тебе понравился, с мятой, идет?
– Хорошо, – мама на том конце провода улыбается, и у меня на душе становится спокойнее, хотя я и чувствую себя виноватой: за последнюю неделю я однозначно уделяла ей меньше внимания, чем следовало бы.
В университет я успеваю только к третьей паре. Вероника явно недовольна:
– Какого хрена? – шипит она, когда я сажусь рядом с ней. – Где ты теперь пропадаешь целыми днями и ночами?
– Я просто… я нашла работу, – шепчу ей в ответ. И это чистая правда.
– Да ладно! – подруга полна иронии. – Дай-ка угадаю: кассир в «Пятерочке»? Что, нет? В «Магните»? В «Перекрестке»?
– Я нашла работу по профессии, – рычу я. – Пишу статьи.
– Прикалываешься что ли?
– Нет, я совершенно серьезно… – начинаю я, но нас перебивает преподаватель:
– Северицкая! Гордыш! Одна прогуливает пары, вторая не может проект сдать уже которую неделю… Вы правда считаете, что имеете право еще и болтать на парах?!
– Простите, Анатолий Сергеевич! – отзываюсь я. Вероника только глаза закатывает и ничего не говорит. Как только мужчина отворачивается, она снова прилипает ко мне:
– Ну, рассказывай, не томи! Что за работа?
– В «Red Clark».
– Не может быть! – она таращит глаза. Нижняя челюсть у нее явно отвисает, и мне это чертовски льстит. – Как ты туда попала? Через постель, что ли? – она шутливо пихает меня локтем, и я мысленно усмехаюсь: она не очень-то далека от истины.
– Там был конкурс статей, и я просто прошла его.
– О чем писала?
– Об экологии.
После четвертой пары я отправляюсь в продуктовый магазин, чтобы купить маме апельсины и тирамису. Уже на кассе меня застает звонок от нее. Я быстро беру трубку, сообщая веселым тоном:
– Мам, я уже почти еду к тебе… – но на том конце провода слышится мужской голос. Владимир Яковлевич. Лечащий врач мамы. – Да, здравствуйте, это Нина, – я так и чувствую, как слабеют ноги. – О боже, что случилось? Что с моей мамой?