Страница 8 из 11
Роберт в свою очередь сообщает, что Ник в короткие сроки смог стать капитаном команды по регби в колледже, что мечтал видеть сына спортсменом и что очень им гордится. Ник при этом едва заметно морщится, что я беру на заметку.
Тем временем ужин подходит к концу, и я с нетерпением жду, когда Роберт или Вики об этом объявят, чтобы я без промедления смогла отправиться в свою комнату.
Но слово берёт Никлаус.
И то, что он говорит, лишает меня остатков душевных сил, приводя в такое недоумение, что я некрасиво открываю рот.
– Ты предлагал мне пожить некоторое время у тебя, когда я вернусь из тура, пап, – облокачивается он на стол, подпирая подбородок пальцами. – Всё ещё хочешь этого?
Я во все глаза смотрю на Роберта: он предложил ему такое? Как он мог? Зачем?!
– Конечно, Ник, мы с Вики будем очень рады тебе, – кивает он и протягивает руки к ним обоим, чтобы сжать пальцами локать одного и ладонь другой.
Мы с Вики…
Впрочем, всё верно.
Ник, усмехнувшись, отводит от меня свой хищный взгляд и говорит отцу:
– Только договоримся сразу. Я не отчитываюсь о том, где провожу своё свободное время, прихожу домой тогда, когда прихожу, и не слушаю лекций, если это происходит слишком поздно по вашим старческим меркам. Устроит?
– С матерью у тебя те же договорённости? – сужает глаза Роб.
– Ну если ты против… – дёргает Ник одним плечом, явно манипулируя своим отцом.
Что срабатывает, к слову сказать.
– Не против, – спешит убедить сына Роберт, – если ты пообещаешь вовремя посещать уроки, не пропускать тренировки и вести себя достойно, как в доме, так и вне его стен.
– Окей. Сообщи матери сам. – Ник встаёт из-за стола: – Спасибо за ужин, всё было вкусно. Пойду, проведаю свою комнату.
– Свежее бельё в шкафу! – предупреждает его в спину Вики и осторожно улыбается Роберту: – Это… это хорошая новость, верно?
– Если честно, я считал, что он примет мою новую семью в штыки… Переживал из-за этого. Мы с ним… Мы были своего рода двумя холостяками, – нервно смеётся Роб, сильнее стискивая пальцы Вики. – Он любил здесь бывать, чтобы отдохнуть от новой семьи матери, понимаешь? Я думал…
– Всё в порядке, Роб, – нежно улыбается ему Вики и тянется ко мне свободной рукой, чтобы тоже взять меня за руку. – Мы с Аней тебя понимаем, и готовы сделать всё возможное, чтобы твоему сыну было с нами комфортно.
Лгунья. Ей же не понравились условия Ника, но ради счастья Роберта она готова наступить себе на горло. Хорошо, что мне это делать не обязательно.
– Я тоже пойду к себе, – осторожно выдёргиваю я свою руку из руки сестры и встаю. – Спасибо за ужин.
Я совершенно не знаю, как относится к тому, что происходит. Зачем Он остался в этом доме? Что задумал? Почему был так приторно вежлив за ужином и строил из себя того человека, которым явно не является? Что в голове у этого парня?!
Подобие ответов я получаю почти сразу, как только, преодолев лестницу, открываю дверь в свою комнату и вижу у полки со своими любимыми фарфоровыми куклами его.
Какого…
– Проходи, Новенькая. Не стесняйся.
В голосе столько наглости и насмешки, что я не сразу нахожу, что сказать, а Ник тут же отворачивается и берёт одну из кукол в руки.
– Что ты делаешь в моей комнате?
– В твоей? – усмехается он. – Дверь закрой. Разговор есть.
– Поставь, пожалуйста, куклу на место, – прошу я, сжимая зубы.
И он делает это. Притворно роняет куклу, от чего моё сердце испуганно сжимается, а сама я громко втягиваю воздух. Потому что каждая из пяти малышек мне безумно дорога. Ведь в детстве кукол у меня не было.
Ник коротко смеётся, но в тёмных глазах нет места веселью. Сплошная жестокость, не терпящая неподчинения.
– Дверь, – холодно напоминает он.
Я делаю глубокий, успокаивающий вдох и закрываю дверь.
Он только что нашёл моё слабое место, и теперь намерен мной манипулировать.
Кто ты, Никлаус? Уже точно не тот вежливый парень, что, уходя, похвалил стряпню моей сестры. Теперь ты настоящий? Или очередная маска?
– Что тебе нужно, Ник? – спрашиваю я, опираясь спиной на комод, стоящий напротив моей кровати.
Он проходит к окну, за которым опускаются сумерки, и присаживается на подоконник. Щелкает пальцами по винтажной шляпке на голове у куклы, от чего я неприязненно морщусь, и смотрит на меня исподлобья:
– Во-первых, в этом доме нет ничего твоего. Ясно?
– Как оригинально, – язвительно улыбаюсь я. – Дальше.
– Дерзкая?
– Скорее проницательная, – не соглашаюсь я, пожимая плечами. – Ты сын того, кто заработал деньги на этот дом, а потому считаешь и себя его хозяином. Я тебе не нравлюсь, и ты благородно решил указать мне место, словно я сама о нём не знаю. Ничего удивительного.
– Отлично, – медленно кивает он, задумчиво исследуя взглядом моё лицо. – Мне нравится, что ты знаешь своё место. Значит, поладим.
– Я бы не была так уверена.
– Ты – не я, – нагло ухмыляется он. Но в следующий миг улыбка исчезает: – Ляг на кровать.
Я поднимаю одну бровь, он тоже. Взгляд изучает, ловит мои эмоции на лице или в глазах, угрожает и продавливает.
Киваю, прохожу к кровати и укладываюсь на покрывало в уютную клетку, которое купила себе сама на собственные деньги. Знаю, это ещё одна проверка с его стороны, но и с моей тоже. Пока он молча за мной наблюдает, я поправляю подушку под спиной, опираюсь на неё и скрещиваю руки и ноги.
– Сними платье.
Я ожидаю чего-нибудь в таком духе, но всё равно чувствую у щёк жар смущения. Слишком откровенная насмешка в его тёмных глазах, слишком откровенен и интерес: поведусь ли, исполню ли и такое распоряжение?
Разумеется, нет.
Открываю рот, чтобы как-нибудь съязвить, но он меня перебивает:
– Расслабься. Ничего нового я там не увижу. Теперь к делу.
– Да, будь добр, – вновь скреплю я зубами, потому что его ремарка отчего-то неприятно царапает грудь.
Он поднимается на ноги, делает пару шагов в мою сторону и невысоко подбрасывает в руках мою куклу, от чего у меня снова чуть не останавливается сердце. Ник качает головой:
– Видела бы ты своё лицо…
– К делу? – поторапливаю я его.
– Завтра в колледж едешь со мной.
И всего-то? Серьёзно? Или он так шутит?
– Зачем? – не понимаю я.
– Это неважно, – проходит он к полке, я слежу за ним взглядом. – Всё поняла?
– Но я…
– Всё поняла?
– Да.
Как в замедленной съёмке, я наблюдаю за куклой в его руке, которую он вытягивает параллельно полу. Ник стоит ко мне спиной, удерживая куклу на весу. Секунда, и его пальцы разжимаются. Я просто не успеваю вовремя среагировать. Она летит вниз, многослойные юбки её красивого платья поднимаются в сторону обратного потока воздуха. Болезненный удар сердца о рёбра. Короткий, наполненный отчаяньем вздох. Звон материала. Она разбивается.
– Ты сдурел?! – подскакиваю я на ноги.
Боже, как же хочется ему врезать!
Правда не долго. Уже в следующий миг Ник резко разворачивается ко мне, жестко хватает меня одной рукой за плечо, дергает на себя и пальцами другой руки сжимает мои скулы. Глаза почти чёрные от той беспочвенной ненависти, что горит в его остром, как бритва, взгляде. Я задыхаюсь, и от него, и от негодования, что бушует у меня в груди. Тем временем, Ник цедит у моего лица, обжигая кожу горячим дыханием:
– Чтобы ты точно знала, что я не даю пустых угроз, Ан-ни.
Он с силой толкает меня на кровать, и я от неожиданности заваливаюсь на спину, голова отпружинивает от матраса, подол платья задирается вверх. А он просто на просто уходит! Без оглядки, быстро и неумолимо.
Громко хлопает дверь.
Боже, какой же он придурок! Мерзавец! И кретин!
– Козлина! – шиплю я по-русски, глотая слёзы обиды. – Конченый урод!
Встаю и опускаюсь на колени у разбитой куклы. Руки дрожат. Меня всю трясёт от едва сдерживаемых рыданий, злости и отчаянной обиды. Я же согласилась ехать с ним в этот чёртов колледж! Сказала «да»! Зачем он её разбил?!