Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 16 из 27

– Да, так было бы лучше, – соглашаюсь я. – Но все же это буду я. Кстати, именно благодаря Рехмат я могу становиться невидимкой. И твои необычные навыки, Муса, тоже оттуда. И, возможно, поэтому мы с тобой, – я смотрю на Дарина, – никогда не боялись призраков Леса, в отличие от Афии.

– Но если это живет во всех нас, – уточняет Харпер, – тогда Тас, Дарин и я тоже должны владеть какой-нибудь магией, верно?

– Для того, чтобы одолеть Князя Тьмы, требуется целая армия, Лайя, – перебивает его Дарин. – Что если это такая уловка, чтобы ты отдалилась от нас, стала уязвимой.

– Или «Рехмат» – это какое-то дьявольское существо, порождение карконского колдовства, – предполагает Сорокопут. – Мы все видели, на что способен Гримарр.

Я жду, когда выскажется Муса, но он застыл, наклонив голову набок, как всегда, когда слушает своих фей.

– А может быть, Рехмат вовсе не зло, – неожиданно раздается голос Таса. Все это время он сидел так тихо, что я даже забыла, что он тоже здесь. – Вы же знаете, что в мире существует не только зло. А как насчет Элиаса? Надо послушать, что он скажет.

Наступает зловещая тишина, и Дарин спешит сгладить неловкость.

– Надеюсь, у Мусы получится с ним связаться, – говорит мой брат. – Пойдем, Тас, я покажу тебе, как устанавливать паруса. Надо воспользоваться попутным ветром.

Они уходят на корму, а Пчеловод прикасается к моему плечу.

– Лайя, – говорит он. – Меченосцы стягивают войска к южным границам земель Кочевников. Они планируют вторжение. Феи только что сообщили мне.

– А племенам об этом известно? – спрашиваю я. – Должно быть известно. У них и прежде случались стычки с Меченосцами.

Муса качает головой.

– Это не стычка. И племена об этом даже не подозревают. Все передвижения скрывает какая-то незнакомая магия. Феи подслушали разговоры командиров. Атака планируется сразу после новолуния.

То есть через три недели.

– Ты можешь предупредить Кочевников, – шепчу я. – Времени, чтобы отправить сообщение, достаточно…

– Обязательно отправлю, – обещает Муса. – Но поверят ли Кочевники, вот в чем вопрос? Керис и Князь Тьмы слишком могущественны, Лайя. Керис раздавит Кочевников, а потом двинется на север…

На Дельфиниум. Закончить то, что начала в Антиуме. Муса поднимается со скамьи, окликая Сорокопута. Хлопает пурпурное полотнище. Дарин улыбается, показывая Тасу, как управлять парусами. «Вы же знаете, что в мире существует не только зло».

Хотелось бы мне в это верить.

Дни летят незаметно. Я занимаюсь рыбалкой, тренируюсь вместе с Сорокопутом, болтаю с Дарином, Мусой и Тасом. И когда солнце клонится к закату, мы все наблюдаем, как северное небо вспыхивает и начинает переливаться фиолетовым, розовым и зеленым.

На рассвете пятого дня вдалеке показывается берег залива Фари – скалистые утесы, а за ними – стена высоченных, древних деревьев. На фоне прозрачного утреннего неба лес кажется синим. Он тянется на запад до самого горизонта, сколько видит глаз.

Земли Ожидания.

Харпер разговаривает о чем-то с Сорокопутом, мы с Мусой слушаем очередную историю Таса. Но при виде Леса все замолкают. Ветер доносит до нас шепот множества голосов, и у меня по телу бегут мурашки.

– Знаешь, – вполголоса произносит Муса, так, что его слышу только я, – ты бы поговорила с Элиасом, а вдруг он позволит нам пройти…

– Нет.

– Мы бы выиграли почти три недели.

– Мы не пойдем через Земли Ожидания, Муса, – жестко говорю я. – Я думала, что кому-кому, а тебе-то не нужно объяснять, что случается, когда любовь всей твоей жизни превращается в чужака. Я не желаю его больше видеть. Никогда.

– Пчеловод. – Сорокопут сосредоточенно смотрит на пустынную гладь моря у нас за кормой. – Можно заставить это корыто плыть немного быстрее?

Я щурюсь, но вижу лишь белые шапки пены. В следующее мгновение я слышу свист, и стрела вонзается в рукоятку румпеля в нескольких дюймах от руки Мусы. Пчеловод чертыхается, а Сорокопут отталкивает его, срывает с плеча лук и начинает обстреливать невидимого врага.

– Люди Коменданта! – рявкает она, когда позади нас буквально из ниоткуда возникает небольшая «флотилия» из шлюпок. – Пригнитесь – ах!





Я слышу тошнотворный звук – это наконечник стрелы протыкает плоть. Сорокопут шатается. Я уже на ногах, осыпаю Меченосцев стрелами, стараясь действовать с максимальной быстротой и ловкостью.

– Слева! – Это Муса.

Краем глаза я замечаю еще вражеские лодки, приближающиеся с юга. И с севера.

– Есть мысли?! – кричу я Пчеловоду, глядя как нас постепенно окружают. – Потому что у меня скоро закончатся стрелы.

– Есть одна. – Муса бросает на меня быстрый взгляд, потом кивает в сторону Земель Ожидания. – Но она тебе не понравится.

11: Ловец Душ

Всю неделю, с того дня, как Каин погиб от моей руки, мне видится сон.

Я стою среди бескрайней выжженной равнины, знакомые лица окружают меня. Лайя из Серры стоит слева, Элен Аквилла – справа. Керис Витурия застыла в отдалении, взгляд ее серых глаз прикован к чему-то невидимому для меня. «Мать присматривает за всеми тремя». С мечей, зажатых у меня в руках, капает кровь.

В небе над нами неистовствует гигантская воронка. Она переливается тысячами оттенков, я вижу ряды зубов, какие-то внутренности, окровавленные когти. Чудовищный смерч тянется к земле, и зловонное щупальце обвивается вокруг Лайи.

«Элиас! – кричит она. – Помоги мне!»

Элен бросается к ней на помощь, но воронка с ревом заглатывает их обеих. Я оборачиваюсь к Керис и обнаруживаю, что она исчезла, а вместо нее передо мной светловолосая девочка с серыми глазами. Девочка берет меня за руку.

«Когда-то, – шепотом произносит она, – я была такой».

А потом ребенка тоже пожирает зубастая пасть, а меня утягивает под землю, навстречу смерти и бесконечному небытию.

Я просыпаюсь весь в поту и одновременно дрожу от холода, как бывало в суровые серрийские зимы, когда Комендант заставляла нас тренироваться по ночам.

За окном еще темно, но я кое-как встаю, умываюсь и выхожу наружу, где моросит мелкий дождь.

Плачущие горлицы еще не проснулись. До рассвета далеко.

С призраками я разбираюсь за несколько часов. Когда я заканчиваю, небо, затянутое дождевыми облаками, начинает понемногу светлеть. В Лесу царит необычная тишина, мне предстоит очередной бесконечный день, когда я буду предоставлен своим мыслям. И это одиночество вдруг кажется мне невыносимым.

– Ну хорошо, – бормочу я сквозь зубы. – Пусть будет роща джиннов.

Какое-то время я размышляю о том, стоит ли брать клинки. Но вспоминаю тот сон и оставляю их в доме. Одержимость деревянным браслетом начинает меня тревожить. Вчера мне показалось, что я его потерял. Я все перевернул вверх дном и наконец нашел его в кармане накидки. Так не должно быть.

«Это браслет Лайи! – кричит мне в ухо голос. – Вот почему он так важен для тебя. Потому что ты ее любил».

Я переношусь в рощу джиннов – здесь голос не донимает меня, и направляюсь прямиком к мертвому тису. Дождь охлаждает мое тело, пока я хлещу по стволу цепью – слева, справа, слева, справа. Но это изматывающее занятие сегодня не приносит забвенья.

Больше того, мне вдруг вспоминается Блэклиф – как мы с Элен однажды хохотали, словно сумасшедшие. Это было зимой, когда Комендант приказала нам тренироваться по ночам.

«Почему мы смеемся?» – спросил я ее тогда.

«Когда смеешься, не так больно».

– Мальчик.

Когда Истаявшая появляется на опушке рощи джиннов и заговаривает со мной, волна облегчения обрушивается на меня. Я отбрасываю цепь и иду к ней. Примерно полдюжины призраков отказываются покидать Земли Ожидания. Большинство из них уже несколько недель цепляются за это место, но я знаю, что рано или поздно отправлю их дальше.

Призрак моей бабушки, которую при жизни звали Каринна, провел на Землях Ожидания более тридцати лет. После того, как я дал клятву Мауту, я много раз пытался ее отыскать, но всякий раз она ускользала от меня. Она прячется в полном одиночестве где-то в глухой чаще леса.