Страница 4 из 115
Услышав свою фамилию, я похолодела.
— А наши? — обеспокоился молодой.
— Наши послали вампира. Лучшего поисковика — Роберта Коха. Чёрные тоже вампира отправили, но Кох опытнее, и работать начал на полчаса раньше, а в таких делах значение имеет каждая минута. Дробышева сумела оборвать линию крови. Невероятный талант у девчонки. Но Кох её найдёт. От вампира скрыться невозможно.
— Но… — хотел было возразить молодой.
— Все «но», — на русском перебил учитель, — относятся только к волшебникам старших и высших званий. Превосходно обученным, опытным. Волшебнические способности и волшебнические умения — понятия разные. Можно обладать идеальным музыкальным слухом и не уметь играть ни на одном инструменте. То же самое и маг — он должен научиться пользоваться магией, стать волшебником. Дробышева пока неукша. К тому же неактивированная, магия в её крови спит.
— После стольких стрессов? — не поверил молодой. — Явно произошла спонтанная активация, иначе она бы не ушла от светлых и вампира.
— Да, — кивнул старший. — Получилась обезьяна с гранатой. Магия уже доступна, а пользоваться ещё не умеет. К тому же магия у неё не прямая, а обратная. И представить страшно, что Дробышева может натворить.
— Но… — молодой не договорил.
Старший положил ему руку на плечо.
— Не бойся, — сказал он на путунхуа. — До тех пор, пока новичок не переступит порог учебной комнаты, трибуналу он не подсуден, что бы ни сделал. — И добавил по-русски: — Это закон Генерального кодекса.
— Светлые тоже её ищут?
— Конечно. Они раскинули «небесную сеть», даже на сумеречное время не посмотрели. Наш соединник подал жалобу в Совет Равновесия и мы получили право первого разговора. Даже если белые найдут Дробышеву раньше Коха, говорить с ней будет сначала наш агитатор.
— Это хорошо, — на путунхуа сказал молодой. — Но остаются ещё чёрные. И они в своём времени.
— Жизнь земная несовершенна, — ответил учитель.
Дальше они говорили о том, сколько вооружённых стычек было за последние сутки — у сумеречных, светлых и тёмных шла настоящая война, друг друга истребляли и магией, и обычным оружием; досадовали, что зал ожидания — мёртвая зона, и магию здесь применить невозможно.
Ничего полезного они уже не скажут, пора уходить. Волшебники скользнули по мне безразличными взглядами, все европейцы пока были для них на одно лицо. Едва я вышла в фойе, мобильник запиликал слащавую попсовую песню, которую я терпеть не могла. Этот незатейливый мотивчик оказался последней каплей. У меня в груди словно бомба взорвалась — страх, злость, голод и обиду на судьбу надо было выплеснуть, мне хотелось или все окна на вокзале переколотить или заорать в голос. Вместо этого я ответила на звонок — по телефону тоже неплохо можно и развлечься, и напакостить. Почему мне одной должно быть плохо?
— Ты где до сих пор шляешься? — спросил сердитый мужской голос. Обладателю не меньше сорока, но не больше пятидесяти, начальник среднего звена. — Хочешь напороться на чёрный патруль?
Вот так оборот!
Я судорожно соображала, что ответить.
— Всего лишь стараюсь не напороться на сумеречных, — сказала я.
К счастью, голоса и у меня, и у хозяйки телефона оказались похожи. Собеседник ничего не заподозрил.
— А эти что там делают?! Ты где? — спросил он с беспокойством.
— На Центральном вокзале, — ответила я.
В телефонных «поддавках» главное не врать без крайней необходимости, тогда собеседник расскажет гораздо больше, чем хочет.
— Я сейчас пришлю группу сопровождения. Иди в зал ожидания и не шагу оттуда!
— Сумеречные как раз в зале ожидания и сидят, я успела вовремя удрать.
— Тогда иди в буфет, — приказал мужчина, — садись за четвёртый от стойки столик. Левый. Там тоже мёртвая зона.
— Я их разговор подслушала, — осторожно попробовала вытянуть из собеседника информацию. — Чёрные по всему городу ловят какую-то Дробышеву. Серые послали за ней вампира, по их словам — лучшего поисковика. Говорили, что наши ради неё даже «небесную сеть» в чужое время развернули.
— Дробышева удрала от наших раззяв на Ак-Ташском рынке, — сказал светлый волшебник. — В том отделении милиции у нас свой человечек, он устроил так, что менты и эфэсбешники принялись ловить террористку-камикадзе с приметами Дробышевой. Но девчонка ушла не только от них, что естественно, она выбралась как из нашего, так и из сумеречного оцепления.
Я хмыкнула. «Выбралась» — определение ошибочное. Когда началась вся эта суета с оцеплениями, я была у бесплатных туалетов рядом с автостоянкой, то есть за пределами зоны проверки.
— Великий Свет! — воскликнул мужчина. — Алёна, сумеречные заполучили право первого разговора, поэтому ты должна обработать Дробышеву так, чтобы серых она не приняла. Но и следов быть не должно. Ни в коем случае не реморализация, а только лёгкая перенастройка, чтобы серый агитатор ничего не учуял. Из кожи вылези, но сделай. Дробышева — обратница. Наши соединники так сложили Карты Пути, чтобы она выбрала Белодворье, но тёмные и сумеречные вывели свои расклады. Теперь всё зависит от того, чей поисковик первым поймает след Дробышевой. Так что на воздействие у тебя будет три секунды, не более.
Я только и смогла, что присвистнуть. Новости одна гаже другой.
— Груз у тебя? — спросил мужчина.
— Да, — ответила я.
— Именно сейчас он нужен нам как воздух. Обратники почти не поддаются реморализации и не слушают уговоров. Но «стиратель душ» пробьёт Дробышеву как пуля газетный лист. — Мужчина на мгновение запнулся и сказал: — Скверное название. Надо переименовать в «очиститель». А ещё лучше — в «чистое сердце» или «светлое сердце».
— Да, — пробормотала я. — Правильное название прежде всего. — И нажала «отбой».
Телефон зазвонил опять. Я отключила трубку. И сообразила, какую дурочку только что сваляла. Светлый в миг поймёт, что говорил с Дробышевой. И что талисман тоже у меня. По всей вероятности, это камешек в мишуткином брюхе.
Гомонова бросила телефон в зале. О волшебстве у меня представления смутные, но наверняка есть способы найти при помощи магии потерянную вещь, где бы она ни была. Даже если телефон подберёт бомж, уборщица, пассажир, то всё равно его найдут, как только человек покинет мёртвую зону. Тёмные волшебники зал обшаривать не стали, думали, что талисман у Гомоновой, а серых опередила я.
И превратилась в маячок, на который с минуты на минуту приедут оперативники всех трёх группировок.
В том, что я не магиня, можно быть уверенной твёрдо. С волшебством я столкнулась вплотную, но ни малейшего отклика оно во мне не вызвало. Какими бы качествами маги ни обладали, у меня ничего похожего нет. Волшебников ввела в заблуждение цепь случайностей. Поэтому, когда всё выяснится, меня уничтожат — свидетели им не нужны. Это у магов спрашивают, в какую группировку они хотят вступить, маги полезны — каждая свора стремится заполучить новичка к себе, во время войны потребность в живой силе, в новых бойцах не иссякает.
Я никакой ценности не представляю, и меня убьют.
От ужаса темнело в глазах. Нет, не сейчас. После буду бояться, после плакать — теперь надо спасать шкуру.
Избавиться от трубы — это первое. В сказках и волшебных сагах разных народов колдуны находили людей по вещам, к которым те хоть раз прикасались. Тем более найдут по зачарованному телефону. Буду пока считать сказки правдой — другой информации о волшебниках у меня нет.
Сменить блузку — это второе. Подозреваю, что вампир не мог найти меня из-за чужой обуви и новых джинсов, которые ещё не успели впитать мою энергетику.
И третье — лимит везения на сегодня явно исчерпан.
Сказки рекомендуют прятать волшебные вещи в проточной воде. Река в пятидесяти метрах от вокзала, но бросать телефон в Красаву глупо, увязнет в иле, в постоянной среде — доставай и считывай информацию. Нужна вода, которая постоянно обновляется. Течёт как в кране.
Кран. Точнее — бачок унитаза.