Страница 4 из 5
Марусич предложил мне располагаться поудобнее и сам отправился за вином, вкус которого я оценила чуть позже, а пока рассматривала книжный стеллаж, заполненный трудами по философии и в основном литературной классикой. На одной полке стояли Гумилев, Шпенглер, Тойнби и Платон, на другой блестели обложками Хемингуэй, Ремарк, Шекспир и Гомер. С ними соседствовали несколько томиков беллетристики. Меня всегда интересовали домашние библиотеки, по набору имеющихся книг иногда можно довольно точно судить о личности их хозяина. Хотя, конечно, первое впечатление бывает и ошибочным, но и оно позволяет делать кое-какие наметки. В данном случае вырисовывался довольно милый образ.
Андрей вернулся с бутылкой бордо, парой непрозрачных белых бокалов и огромным блюдом зефира. Я осторожно положила на место сборник стихов Цветаевой, который вертела в руках, и уселась за стол в предвкушении десерта, продолжая в недоумении озираться по сторонам. И тут натолкнулась на взгляд хозяина поразившей меня квартиры. Его теплые серые глаза с золотыми искорками как будто говорили: «А что вы, мадам, ожидали увидеть? Позолоченную сантехнику и неотесанного дикаря с повадками неандертальца?»
От этого немого укора мне стало не по себе. Я пригубила вино, стараясь скрыть за легкой улыбкой свое нечаянное смущение. Вообще-то оно мне несвойственно, я — особа практичная и даже, можно сказать, если быть совсем откровенной — циничная.
— Вы не передумали? — осведомился Андрей, протягивая мне кусочек зефира. — Дело ведь может быть опасным!
— Это моя специальность! — усмехнулась я. Заботы о моей персоне я с его стороны никак не ожидала. Марусич не переставал меня озадачивать. — Надо же как-то на хлеб зарабатывать! К тому же это так интересно! — призналась я, воодушевившись.
Очевидно, чудесное французское вино слегка вскружило мне голову, потому что я вдруг пустилась оживленно расхваливать свой образ жизни. Но спохватилась и пришла в себя — снова взглянув ему в лицо и увидев на нем откровенное разочарование. Гордый варяжский потомок, кажется, уже пожалел, что со мной связался. Это меня так поразило, что я едва не подавилась.
— Поговорим о деле, — сказала я, отрываясь от зефира и совершенно меняя тон.
— Конечно, — ответил клиент сдержанно. Андрей Марусич являл собой саму выдержку. А я предположила, что он будет вести себя подобным образом до тех пор, пока речь не зайдет о гербе.
— В каком музее вы выставляли свой щит? — задала я первый вопрос, полностью полагаясь на свою профессиональную память, так как не захватила с собой записной книжки.
— В краеведческом, там проходила геральдическая выставка. И меня уговорили предоставить для нее герб.
— Кто уговорил? — я уцепилась за информацию с азартом охотника, почувствовавшего добычу.
— Директор, — пожал плечами Андрей, ему мой вопрос интересным не показался. — Он через кого-то узнал… Вы что, полагаете, что директор мог быть наводчиком? Помилуйте…
— Имя назовите, пожалуйста, — попросила я.
Андрей недовольно поджал губы и как бы нехотя проговорил:
— Аскольдов Сергей Владимирович, если вы настаиваете.
— Когда состоялась попытка кражи?
— Ровно три недели назад, пятнадцатого октября, — сообщил Марусич и откинулся на спинку кресла. Но тут же ему, видимо, стало душно. Он встал для того, чтобы приоткрыть форточку. Или, как я и предполагала, разговор о гербе сильно волновал его.
— Вы забрали экспонат, а выставка все еще работала? — попробовала я уточнить.
— Да, с неделю…
— То есть выставка закрылась двадцать второго?
— Наверное, — согласился Андрей.
«Значит, он передал щит в музей числа девятого, — подсчитала я в уме, — у преступников было время хорошо подготовиться».
— Ладно, с данным вопросом мы немного разобрались, — произнесла я удовлетворенно. — А когда герб исчез из вашей квартиры?
— Два дня назад, — грустно сообщил Андрей. С него разом слетел весь лоск, и он стал смахивать на обманутого ребенка…
— Вы говорили о сейфе… — начала было я.
Андрей оборвал мою фразу едва не на полуслове:
— Да, его вытащили из сейфа! Мерзавцы! — Он опять бухнулся в кресло и нервно затянулся дорогой сигаретой.
— Вы бы не могли его показать?
— Конечно, — согласился Марусич, — что за вопрос…
Он провел меня в свой кабинет, в котором был идеальный порядок. На первый взгляд сейф казался довольно прочным — несгораемый металлический ящик с секретным замком. Но мне понадобилось всего несколько мгновений, чтобы увидеть все его недостатки: модель явно не новая, код к цифровому замку подобрать легко. Если, конечно, действовать умеючи. Но дилетанты в такие истории чаще всего не ввязываются.
Андрей заметил мое недоумение:
— Я сам себя проклинаю за свою неосмотрительность! — воскликнул он. — Хотел ведь и сейф поменять, и сигнализацию поставить. Так нет, на авось понадеялся!
Мне нечем было его утешить. В данном случае Андрей мог пенять только на себя. Хотя… Существовал, конечно, и другой возможный вариант: тот, кто пришел за реликвией, знал код замка. Ладно, разберемся. Дальше видно будет, какой из вариантов «сработал».
— Когда похитили герб, дома никого не было? — предположила я.
— Разумеется, — усмехнулся Марусич. — Иначе грабителю надо было бы превратиться в привидение.
— В жизни всякое случается, — глубокомысленно заключила я, вспомнив случай из своей практики, когда шкатулку с бриллиантами увели прямо из-под носа владельца.
— Я в тот день ночевал у Марины, — объяснил бизнесмен.
— Кто такая? — тут же спросила я.
Андрей замялся, а потом сказал:
— Жена.
«Странно», — подумала я и поинтересовалась:
— Вы живете отдельно?
— О господи! — взмолился Андрей. — Ну при чем здесь моя личная жизнь?
— Давайте условимся, — сказала я строго. — Или вы отвечаете предельно честно на все мои вопросы, какими бы нелепыми или неприятными они ни казались, или я отказываюсь от этого дела!
— О'кей, — недовольно согласился Андрей. — Просто это моя больная тема. Официально мы не расписаны, а Марина настаивает. Я так от этого устал! Всю жизнь придерживался принципа, вычитанного мной в каком-то журнале: «Не стоит сближаться настолько, чтобы заслонять друг от друга перспективы». Но однажды отступил и жалею до сих пор, — он тяжко вздохнул. — Понимаете? Горький опыт! Стараюсь не повторять прежних ошибок…
— Вы были женаты? — догадалась я.
— Разумеется.
— Кстати, а вы заявили в милицию о пропаже? — опомнилась я.
— Нет, ну что вы! — Андрей замахал руками. — Я все еще надеюсь уладить дело мирным путем! И считаю, что не стоит действовать грубо. По-моему, так можно только все испортить. К тому же не следует недооценивать противника, — высказал он умную мысль.
— А о попытке ограбления в музее? — продолжала допытываться я.
— Там и без меня заявили, — ответил бизнесмен, подливая бордо в бокалы. — Дело открыто, но, как я слышал, пока никаких зацепок…
— Скверно, — поделилась я по этому поводу собственной точкой зрения.
— Еще бы! — согласился со мной Марусич.
— Вы приготовили список, о котором я вас просила?
— Конечно, — он протянул мне листок, исписанный мелким почерком.
— Вот это да! — всплеснула я руками, пораженная количеством осведомленных лиц, и попросила у Андрея сигарету — мои, как назло, закончились. Он поднес мне пачку, чиркнул зажигалкой и выставил на столик пепельницу молочного цвета, под стать бокалам. Я с наслаждением сделала несколько затяжек, просматривая глазами перечень его близких знакомых и выискивая, кого из них можно исключить немедленно. Но в принципе все они представляли собой потенциальных подозреваемых, как это ни прискорбно.
— Скушайте конфетку, — неожиданно Андрей предложил и улыбнулся. — Лично я всегда так спасаюсь от депрессии.
Я даже оторвалась от чтения и внимательно посмотрела на клиента. Внешне он являл собой мужской тип, а вел себя, как мне показалось, чисто по-женски. Хотя я допускала, что могу ошибаться. Просто Марусич, наверное, обладал мягким характером, что не было обычным явлением в среде крупных предпринимателей. Он вообще представлялся мне личностью неординарной.