Страница 7 из 18
Несколько секунд над в столовой тянулась завораживающая тишина, окончания которой ждали все присутствующие. Особенно я, потому что если это… хозяин поезда, то… может я смогу его даже увидеть?
– Не будет, Освальд. Мы отправляемся на диагностику и ремонт, – он кажется сделал глоток чего-то.
Нюра дёрнулась от переизбытка интереса, в то время как я была сдержаннее и осталась на месте. Но… голос у него был молодой. Лет двадцать, если я не ошибаюсь. Может чуть больше. Бархатистый, мелодичный и низкий. Красивый, будто он был у дорогого и хорошо одетого барда, певшего во дворце самого императора. Или… нет! Как у того, кто никогда во всей своей жизни не испытывал трудностей, болезней и ран.
В моём представлении он был темноволос, красив и высок настолько, что я была бы ему по грудь. Может как вымышленный принц или же очень богатый лорд из сказки? Только он обязательно должен быть добрым, а этот голос, хоть и был несказанно приятным – нёс в себе только холод. Даже его обращение по имени звучало не так ярко, как могло было быть.
– Сколько нашему господину лет? – спросила у Весты Нюра.
Шёпотом, но с небывалым интересом даже в таком вопросе.
– Молчи, бесстыдница! – зашипела на неё повариха, – вылетишь как пушечный шар, бесовка!
Девушка поджала губы и всё ещё продолжила сверлить взглядом такое недоступное окошко. Все остальные продолжили заниматься своей работой, даже немного находящаяся в смятении и раздумьях я.
Мне казалось, что взгляд на него может решить мои мысленные проблемы. Словно, узнай я, как выглядит лорд, я сама стану принцессой. Странное чувство – возвышенное и заставляющее ярко краснеть от нетерпения.
Вскоре солдаты начали расходиться, прощались со своим главой и тихо уходили из вагона, в то время как он сам этого делать не спешил. В какой-то момент, когда Веста отвернула свою голову от меня, я успела присесть и оглядеть полупустую столовую, с несколькими пустующими столами. Найти его я смогла почти сразу – он отличался от всех, кого я когда-либо видела. Он сидел спиной к нашему вагону, а потому я увидела только длинный высокий хвост прямых белых волос, тянущийся от головы по широкой спине и свисающий заломаным кончиком на спинке кресла. В одной его руке был накрененный стеклянный бокал, с чем-то не похожим на сваренный нами сегодня компот, вторая постукивала пальцами по залитому светом столу, а весь его корпус казался мне настолько прямым, что даже сами железные стены вагона были по сравнению с ним неровными.
– Лушка, дура малолетняя! – поймала меня на подглядывании Веста.
Я резко выпрямилась, забрала с окна поданный мне поднос и с красным лицом передала его Нюре с горящими от волнения глазами.
– Красивый? – первое, что спросила она.
Я кивнула, не желая рассказывать ей о своём наблюдении, будто бы оно было теперь только моё. Девушка даже задёргалась от нетерпения, настолько ей хотелось посмотреть тоже.
– И? Расскажи уже какой он? – она схватила меня за руку, за что молниеносно огребла полотенцем от поварихи и зашипела.
Мою руку отпустили, я отшатнулась к стене с окошком и приняла ещё одну часть грязной посуды.
– Не сильно и надо было! – рыкнула ей в ответ Нюра, отчего схлопотала ещё один тумак, а Веста сказала ей:
– Тебя я точно заменю, оборванка ты дорожная! Пусть Мери хоть выбросит тебя на обочину, но не приму тебя обратно! – поворот ко мне и обещающее, – а ты… ещё одна такая выходка, и полетишь вслед за ней, ясно? Дура!
Я поспешно кивнула, хоть и не поняла почему она настолько распылялась. А Нюра побледнела, попыталась сказать что-то поварихе, но получила полотенцем по лицу и замолчала, слушая ворчания женщины так же, как и я.
– Ещё одно слово! Молчи, бесовка! Как тебя такую только сюда взяли? Нечего тебе тут делать – иди вон в огороде дома в земле ройся, курица!
Вскоре послышались удаляющиеся ровные шаги из столовой, а мы смогли говорить привычным тоном без шепота. На очередном же подносе я обнаружила тот самый стеклянный бокал с длинной фигуристой ножкой, каких никогда и нигде не видела. Он был произведением искусства, а его цена скорее всего была больше, чем я смогла бы себе позволить за все эти два года работы здесь. Красивый и прозрачный – стекло стоило очень дорого, даже солдаты ели из металлических тарелок, в то время как их господин пил из такого дорогого стакана. Пахло из него, кстати, не так приятно, как от нашего компота, чем-то спиртным и одновременно будто спелым. Может яблоками? Или лесными ягодами?
Так или иначе, это было неожиданно волшебным. Могла ли я до этого похвастаться тем, что видела самого лорда Эшелона сумрака? Даже не простого аристократа, а того, о ком ходят туманные легенды и пишутся захватывающие истории? Я сама в какой-то мере стала легендой после этого. Для самой себя.
Глава 3
Дни потянулись за днями. Они сменялись только природой, в которую мы вторгались, переносясь по тем самым поясам погоды, иногда попадая из дождливой болотистой и очень туманной местности в промозглую заиндевелую осень или в тёплые солнечные луга с зелёной высокой осокой, иногда даже с целыми полями назревающей пшеницы.
Я успела привыкнуть к тёплому жёлтому свету ламп, к полной темноте ночи и тому, что тело ломит от длительной работы, однако я каждый день неизменно радовалась восходящему солнцу, выглядывающему из-под тяжелой ставни кухонного вагона, благодаря Всезнающего за то, что попала сюда, шагая, по правде, наобум. Мне повезло в этот раз сильнее чем когда-либо, потому я и оставалась счастливой и верной тому пути, который в какой-то степени выбрал меня сам.
С Вестой мы нашли общий язык достаточно быстро – я привыкла к её влечению к жгучим дымным самокруткам, ворчанию и иногда резкой порывистой злости. она в свою очередь больше не ругалась так сильно на мою задумчивость и восхищение очередным видом из окна. Иногда я даже видела улыбку на её лице со странными седыми бровями, когда я сама с восхищением рассказывала ей очередную историю из своей жизни. Вымышленную, конечно же. Разве я могла подарить кому-нибудь другую? Ведь именно они давали мне сил продолжать идти вперед, не теряться во власти простоты и бесконечного однообразия вперемешку со скукой, а свободно и с улыбкой на лице нестись вперёд, восторгаясь и очаровываясь настоящими и будущими днями.
На смену Нюре пришла другая девушка – рослая, худая и очень нервная. Но такой она была только поначалу, вскоре она перестала дёргаться от каждого шороха и голоса, через три дня даже произнесла первые тихие слова, а уже через неделю весело щебетала с Шагой о своём родном доме, где оставила несколько младших братьев и старушку маму.
Я старалась подмечать такие детали. Судьбы людей всегда были разными, интересными, но иногда пугали своими воспоминаниями, вызывая на лицах слушателей тень скорби или сожаления. Захватывающая череда, казалось бы, случайных событий, породившая другую, подобную себе. От этого иногда щемило сердце, а в душе появлялись тяжёлые мысли. Однако даже они прерывались, стоило мне отвлечься на что-то такое же искреннее и волнительное.
Так случилось и в этот раз.
В вагоне с выходом на платформу, через которую я попала в этот самый поезд, помимо двери и одного окна была одна странная и очень загадочная лестница. Сделана она была из металлических трубок и приварена к одной из стен. То, для чего и кто её использует, было для меня загадкой. До того момента, пока в один из вечеров Веста не сказала мне остаться ещё на час, потому что планировала сделать «маринад» для мяса и оставить его на всю ночь, якобы чтобы он пропитывал его. Мне хоть и показалось это странным, однако выбора у меня не было. Заняло все это у нас даже больше двух часов, а когда я шла спать одна, шагая по неосвещенным вагонам, то нечаянно наткнулась взглядом на эту самую лестницу.
Первой мыслью стало то, что её можно было сдвинуть, иначе зачем прибивать её каждый раз к стене, если она может понадобиться в другом месте. Однако потом… залезть по ней было не сложно – сложно было нащупать на потолке отверстие и ручку, с помощью которой оно открывается. Но дальше меня ждало самое незабываемое, то, что по моему скромному мнению, могло случиться со мной во время путешествия на Эшелоне.