Место Силы 3. Тьма внутри

Благодаря «шлему ужаса» я не просто фантазировал. Я буквально проваливался внутрь только что созданных миров и присутствовал там, даже забывая о реальности. Это было полнейшим погружением.

Передо мной в воздухе парил огненный дракон.

— Огонь! — закричал я.

Ударили залпы.

У меня даже не было времени оглядеться. Вселенная для меня превратилась в буйство пламени, которое пронизывало и меня, связывало меня с тем драконом.

В этом пламени кто-то погиб. Кто-то бесконечно важный. И эта боль наполняла меня силой.

Вселенная стонала от боли, разрываемая на части в этой немыслимой битве, всё мироздание повисло на волоске.

Где-то там, на земле, были они. Твари, порождённые чудовищем, с которым я сражался, обезумевшим фанатиком, которому нельзя ничего объяснить, которого нельзя обуздать, можно только убить. Потушить, как огонь.

Твари готовились заселить мир, сделать его идеальным. Избавиться от тех, кто населял мир прежде, изменить сам этот мир до неузнаваемости.

Все нити, созидающие мироздание, сошлись в единой точке — в той точке, где мы, двое, сражались, поднимаясь всё выше. От нас зависело всё. Жизнь и смерть заключили последнее пари, и на кону были тысячи вселенных.

Но этого было мало. Мало победить такого сильного соперника. Я вдруг понял, что сама возможность победы обесценивает любую битву.

Настоящая война начинается лишь тогда, когда у тебя нет ни малейшего шанса. Когда ты точно знаешь, что умрёшь, и весь мир рухнет, но всё равно отправляешься на битву. Невозможно объяснить, почему ты это делаешь. Храбрость? Честь? Принципы?

Нет. Это что-то глубже. Что-то за пределами всей этой мишуры. Предназначение. Осознание своего места в этом мире.

Я — скала, которая просто не может не быть скалой.

Пусть кто-то где-то жалеет себя, сидит в тепле и уюте, ругаясь на неприятные новости в телевизоре. Мой путь с самого начала был иным. Я — тот, чей обугленный труп ты увидишь в экстренном выпуске. Но ты даже представить себе не можешь, КАК я буду жить этот короткий стремительный миг горения.

— И как долго ты собираешься продолжать эту комедию? — спросил огненный дракон.

— Почти закончил, — сказал я.

И вонзил кинжал себе в грудь.

Что-то там, внутри меня, было очень важным для дракона. И он взревел от боли, ужаса и неожиданности.

Дрожь пробежала по всем его тварям.

Я улыбнулся, умирая…

— Шестьдесят процентов.

Я лежал на полу, возле одной из панелей, покрытый холодным потом, дрожа и трясясь, как будто в лихорадке.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — сказала «моя» Хранительница. — Ты истощаешь себя, Крейз. Это никому не нужно и ни к чему не приведёт.

Усилием воли я вернул себе контроль над телом. Первым делом — отрубил дрожь. Так можно делать. Просто — перестать трястись. И тогда дрожь как будто бы уходит внутрь тебя, саму душу начинает колотить.

Плевать. Пусть мучается. На то она и душа. Может, после смерти, на той стороне — будет легче. А сейчас мне нужно, чтобы руки-ноги слушались.

Я встал. Сделал шаг до стула и сел на него.

— Крейз…

— Мы не закончили, — процедил я сквозь зубы. — Шестьдесят процентов — это даже не минимум.

И всё же я не спешил надевать «шлем ужаса». Сидел, глубоко дыша. Настраивал себя на следующую попытку.

— Основная проблема в том, что ты создаёшь миры для восприятия извне, — неожиданно смягчившимся тоном сказал парень справа. — Ты как будто переводишь со своего внутреннего языка на понятный нам. При переводе… многое теряется.

— Я вообще не понимаю, откуда внутри меня всё это, — буркнул я. — Оно приходит само. Всю дорогу не перевариваю эту фэнтезятину, что может быть тупее?

— Просто так ничто не приходит. Что-то есть внутри тебя, чего нельзя выразить иначе. Или — непросто выразить иначе. Ищи способы, Крейз. Что там, за всеми этими магиями, мечами и развевающимися плащами? Что ты похоронил за ними?

Дыхание постепенно выровнялось. То, что я какое-то время на нём концентрировался, уже послужило хорошим успокоительным.

И меня как будто бы осенило.

— А ну, давайте ещё разок.

Я потянулся к «шлему ужаса».

— Крейз, я не хотела тебе говорить, — сказала «моя» Хранительница, — но то, что ты делаешь, требует затрат энергии. И немаленьких. К счастью, ты неплохо ослабил Чёрную Гниль, так что пока опасного перекоса нет. Но даже в свете принесённой Ликрамом жертвы завтра ваше питание нисколько не улучшится.

— И хорошо, — сказал я. — Не хочу, чтобы этот ублюдок видел положительные плоды своей выходки. По крайней мере, не так быстро.

— Ещё одна попытка потребует новых жертв. Илайя, должно быть, сумеет…

— Вот и хорошо, — перебил я. — Поехали.

Может быть, мне просто хотелось опять довести себя до полного истощения, чтобы спать этой ночью без снов и пробуждений. Такая вот эгоистичная попытка спасти мир.

В этот раз, закрыв глаза, я не провалился в очередное фэнтези.

Лошади, несущиеся без всякого контроля во весь опор, вновь подчинились мне и даже не посмели возражать.

Я оказался на тёмной пустынной улице. Самой обычной, знакомой с детства.

И я был не один. Рядом рыдал от ужаса тот, кого я вынужден был называть Хирургом.

Рыдания стихли в тот миг, когда я посмотрел на него.

Хирург выпрямился и улыбнулся.

— Созрел поговорить, Крейз?