Страница 16 из 23
Эванс сделала, как он сказал. Кивнула. Молча. Она всегда кивала. Спорить, когда Адам Ларссон смотрит тебе в глаза, было абсолютно бесполезно. Зачем пытаться, если знаешь, что уже не выиграть, – не выплыть из зеленого моря. «Глупый кролик. Он прыгает снова и снова, и снова», – мысленно проклинала себя за слабость Эванс.
– Вы сегодня чудесно выглядите, мисс Эванс, – медленно отпуская ее лицо из хватки, с искусственной лестью заметил он. – Буду рад выслушать вас и доктора Оулли на заседании, – Ларссон резко отошел от нее и выпрямился, нажав на кнопку и прервав остановку лифта. – До встречи, мисс Эванс, – сказал он, выходя в холл.
Эванс вышла вслед за ним, смотря себе под ноги и стискивая зубы от невысказанной обиды, и решила просто не думать над тем, что сейчас произошло. Каждый раз эта ненормальная ситуация с потерей контроля повторялась раз за разом. И каждый раз Эванс задавалась вопросом: «Надолго ли тебя хватит, Адам Ларссон?». Безрадостно усмехнувшись поглотившим ее мыслям, девушка не заметила, как за ними двумя из другого угла холла наблюдал уже другой сын владельца компании.
***
Дверь в кабинет Адама открылась с такой силой, что ударилась о противоположную стену. Лиам буквально влетел в кабинет брата, снося все и всех на пути, и захлопнул дверь, стеклянные вставки в которой задребезжали.
– Ты так и будешь сидеть и ничего не делать? – на повышенных тонах начал разговор Лиамель. Вид у него был рассерженный и взбудораженный, а в серо-зеленые глаза горели от несдерживаемой ярости.
– А что именно, я, по-твоему, должен сейчас делать? Онлайн покупать билеты в страны, у которых нет экстрадиции с США? – Адам сидел за столом, просматривая документы, и был спокоен, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло. Он посмотрел на младшего брата со снисхождением, словно тот все лишь глупый ребенок, лезущий во взрослые и непонятные ему вопросы.
– Я уже делаю необходимое, Лиам, а если ты этого не видишь, значит, я все делаю правильно, – сам себя похвалив, Адам встал из-за стола и подошел к брату, возвышаясь над ним на целый проклинаемый Лиамом дюйм.
– Но Эванс… – попытался возразить Ли, заготовивший очень длинную и содержательную речь относительно бывшей подруги.
– Я сказал тебе, что у меня все под контролем! – Ларссон старший не собирался выслушивать его ни секундой дольше. – Я разберусь с Эванс сам. Сам! Она будет молчать, поверь мне, – очень самодовольно усмехнулся он и присел на край стола, засунув руки в карманы брюк и смерив снисходительным взглядом, склоняя голову в бок.
Со стороны казалось, что мистер Тотальный Контроль, у которого все и всегда под контролем, само спокойствие, но Лиам видел, как в его глазах промелькнуло беспокойство при упоминании Эванс. Она беспокоила его, как и Лиама, хотя Адам старательно пытался это скрыть. Не дай Бог, кто-то узнает, что Адам хоть что-то не может контролировать, и не сносить тогда этому несчастному головы.
– Послушай, – уже спокойнее сказал Лиам. – Я могу поговорить с ней… – начал он уговаривать брата пойти на компромисс.
– Упаси Господь тебя разговаривать с Эванс! – Адам резко выпрямился и вернулся за стол, обойдя его всего за пару шагов.
– Но я… – возразил Лиам.
– Я сказал – не лезь в это! – уже с раздражением прикрикнул Адам.
– Тебе виднее, – Лиам даже не пытался скрыть обиды в голосе. Он резко развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью, что снова заставил стеклянные вставки в ней зазвенеть, а рамки, висевшие на стене подпрыгнуть.
Адам вернулся в кресло, устало потер глаза и вздохнул. Ему предстояло следить за этими двумя, как за малыми детьми. Он боялся, что Лиам попытается исправить ситуацию своими силами и только усугубит ее, ведь в усугублении младшему Ларссону не было равных, за что они сейчас и расплачиваются. А Эванс… Черт с ней. Главное, чтобы молчала. Нужно только найти правильные рычаги давления, в чем сам Адам всегда был мастером. Раньше коротким поводком для нее был его младший брат. Теперь, видимо, придется искать новый. Адам хотел знать о каждом ее шаге, а для этого он должен ее полностью контролировать. Осталось только выяснить, как именно контролировать сразу всех тараканов в ее голове. Степень энтропии в мыслях этой девушки была предельно высокой. И если ему не удастся понизить степень этой энтропии, то нужно просто уменьшить количество мыслей. Теперь у Адама оставался только один вопрос, о том, как заставить одного из самых рациональных и максимально логичных людей, с которыми он знаком, меньше думать.
***
Этим вечером за окном опять лил ледяной дождь вперемешку со снегом. В последние несколько дней улицы Нордэма напоминали дни начала всемирного потопа. На часах уже начало девятого, но выходить на улицу из офиса у нее не было никакого желания. Эванс сидела в пустом кабинете с включенной настольной лампой и пила виски из офисной кружки, решив, что хватит с нее и одной прогулки в мокрой одежде по улице в неделю. Так и пневмонию заработать недолго.
На пустом после рабочего дня этаже было тихо, и звук подъехавшего лифта слышался весьма отчетливо, хотя никто и не ждал посетителей в столь позднее время. В конце коридора раздались звуки приближающихся шагов, и дверь в приемную Розински открылась, когда человек, шедший по коридору, проследовал внутрь. Она даже не повернула голову в его сторону, и без этого зная, кто это пришел сюда под вечер. Ей оставалось сидеть в тишине, отпивая виски из кружки мелкими глотками, и смотреть в окно на унылый осенний пейзаж. Эти шаги она узнала бы из тысячи, из миллиона, из всех возможных шагов на планете. И хоть гость все еще молчал, сомнений в его личности уже не было.
Лиам подошел к столу, не произнеся ни слова, взял кружку из ее рук и немного отпил налитое в нее, будто там могла быть вода при стойком запахе крепкого алкоголя. Ларссон сразу узнал этот виски. Это он ей его подарил несколько лет назад, и если Эванс пьет его, сидя вечером в кабинете в полном одиночестве, значит, дела идут действительно хреново.
– Не поделишься, что за повод? – Ларссон вернул ей кружку, и Эванс приняла ее из его рук и немного отхлебнула поморщившись.
– Я устала Лиам, говори, зачем пришел или проваливай, – алкоголь уже придал девушке смелости, и она сочла уместным грубить боссу, заявившейся сюда под вечер непонятно зачем. Или же Ларссон младший так сильно ее достал, что ей было уже плевать, что он подумает. Она так и не взглянула на него, лишь задумчиво смотря в окно.
– Я стал свидетелем вашего общения с моим братом. Ты все еще тешишь себя надеждой, что он обратит на тебя внимание? Это жалко, даже для тебя, Эванс, – Ларссон пытался задеть девушку посильнее, но она опять не реагировала ни на какие внешние раздражители, изучая взглядом через стекло высотку напротив здания ее офиса.
– Ты все сказал? – Эванс взяла бутылку из-под стола, подлила виски себе в кружку и выдернула сигарету из открытой пачки, лежавшей поверх клавиатуры.
Ларссон знал, что его слова прошли мимо ушей девушки, и она просто захотела покурить, а не вытравить его табачным дымом из кабинета. Он встал прямо перед ней, закрывая собой обзор окна, и вынул из кармана зажигалку, которую Эванс узнала сразу же. Она подарила ему эту зажигалку на Рождество много лет назад, как он ей этот виски.
Все общение этих двоих теперь сводилось к взаимным укорам и ковырянию в старых ранах. Эванс сделала вид, что не видела зажигалку, Ларссон сделал вид, что не понял, что за виски. Они смотрели друг другу в глаза и продолжали делать вид, что не знают друг друга лучше, чем кто-либо другой, играя в чужих, незнакомых, посторонних. Прикурив, Эванс затянулась и отвела взгляд, стряхнув пепел в коробку для скрепок на краю стола.
– Какого черта происходит, Эванс, – голос Лиама был похож на низкое рычание, но его требовательный тон был не более чем имитацией голоса совсем другого человека.
– Спрашиваешь, какого черта? Ладно, сейчас объясню, – снисходительно пожав плечами, Эванс отложила сигарету и поставила кружку подальше от края. Она развернула кресло, чтобы оказаться лицом к Ларссону, и начала медленно наклоняться, пока ее голова не оказалась на уровне ремня брюк Лиама.