Страница 5 из 7
– Надо танки как-то спрятать, – резонно заметил Адам, когда все было сделано, и они вдвоем опять забрались в башню «Пантеры» – один на место наводчика, второй на место заряжающего. – На месте немцев я бы уже сюда направил отряд пехоты, чтобы отбить танки и экипажи, или хотя бы уничтожить танки. Ну, в крайнем случае, артиллерией или авиацией прошелся по кварталу.
Якуб пожевал губу, приложившись глазом к прицелу. Адам был прав, немцы могли наведаться сюда в любой момент, или просто превентивно сравнять квартал с землей. Впереди сквозь тьму не было видно ни зги. «Послать, что ли, кого туда на угол, чтоб там костерок зажгли… – подумал он. – Нет, не стоит пока… Подождем!».
– Ты прав, Адам. Но куда тут танки прятать, пока не знаю.
В густо застроенном старом городе танки могли передвигаться только по улицам. Северная часть Карольковой улицы, вплоть до поворота у старого кладбища, была в руках повстанцев, как и Окоповая улица, но что творилось в других сторонах, ни Якуб, ни Адам толком не знали: ни радиосвязи, ни телефонной связи у повстанцев между собой практически не было. Варшава вообще последние сутки здорово напоминала слоеный пирог – на этой улице немцы, тут повстанцы, а тут вообще никого, а там снова немцы, тут снова повстанцы. И все движутся по улицам, стремясь захватить под контроль побольше территории и закрепиться на ней.
– Дождемся ответа от Коэхера, а там решим, куда танки деть.
– Очень надеюсь, что он танкистов нам найдет…
Ночь вступила в свои права. Далекие перестрелки почти стихли. В танке быстро холодало – двигатель повстанцы давно заглушили, чтобы не тратить драгоценное топливо, и потому машина быстро остыла.
– Иди, поспи пока, сменишь меня через три часа, – приказал Якуб. – Я подежурю.
– Да я вроде не устал еще.
– Иди спи. Неясно, что завтра будет, а ты мне нужен отдохнувшим, – Якуб снова приник к прицелу, пытаясь высмотреть что-нибудь в темноте.
– Есть, – вздохнул Адам и выбрался из башни через свой люк. Шаги его затихли в ночной тьме.
***
Витольд вернулся от Коэхера через полчаса. Вместе с ним прибыл поручик18 Владислав Романский, бывший танкист польской армии. Грохоча ботинками по броне, оба они забрались на танк, в котором сидел Якуб.
– Коэхер приказал мне перегнать обе «Пантеры» к нему на Окоповую улицу, – без обиняков сообщил Владислав, передав Якубу смятый листок бумаги с несколькими скупыми строчками и аккуратной подписью Евгения. – Разрешите осмотреть трофеи?
– Без проблем, поручик, – кивнул Якуб, ознакомившись при свете карманного фонарика с рукописным приказом. – Каким маршрутом планируете следовать?
– К чему вопрос? – насторожился Романский.
– Эти танки во время атаки разбили нашу баррикаду, – поднял на него глаза Якуб. – Она вон, перед вами, сами посмотрите. Если поедете через нее, то разрушите окончательно. А нам до утра ее восстановить надо. Плюс, я не знаю, что там по улице дальше творится. Может, там уже немцы. Один их танк как раз туда, за угол и отступил сегодня после боя.
– Понял, – кивнул поручик. – Перегоню танки мимо кладбища, по тылам. Коэхер также приказал послать к вам подкрепление с ручным пулеметом и парой фаустпатронов19, скоро они будут тут.
– Благодарю, поручик. Позвольте-ка, я вылезу…
…Первая «Пантера», порыкивая мощным двигателем, растворилась в ночной темноте через десять минут. На всякий случай Якуб приказал Витольду и Вацлаву сопроводить Романского, потом вернуться за второй машиной вместе с ним, и те заняли места в башне – учитель на месте наводчика, паренек на месте заряжающего.
– Нацепи вот эти наушники. Это переговорное устройство. Вот так, да, теперь жми сюда, на кнопку – пока держишь, можешь говорить, и тебя услышат все, кто в танке в таких же наушниках, – объяснил Витольду Вацлав перед тем, как они выехали с Карольковой улицы.
Он же между делом показал ему, как обращаться с пушкой, пересказав то, что услышал ранее от Эриха. Паренек попробовал открыть и закрыть затвор орудия, и у него внезапно получилось, чем он очень обрадовался: первый день в танке, а уже что-то может делать.
Внутри танка Витольду с непривычки показалось тесновато: куда ни повернись, какие-то углы, выступающие части, непонятные механизмы. Под ногами вдоль танка проходили громоздкие агрегаты трансмиссии20, на стенках корпуса под башней грозно поблескивали в боеукладке массивные снаряды и магазины к пулеметам. Над головой Вацлава, сидевшего по левую руку от орудия, мягким светом светился во мгле периметр командирского люка, выкрашенный светящейся краской.
Кататься по темным варшавским улицам оказалось тревожно, но интересно. У «Пантеры» с ее шестнадцатью сдвоенными опорными катками, расположенными в четыре ряда, был весьма плавный ход – она мягко шла по мостовым, глотая неровности и легко объезжая немногочисленные препятствия. Романский искренне наслаждался процессом вождения, несмотря на то, что с осени тридцать девятого года уже не садился за рычаги танка.
Ехать было недалеко – в конце квартала Каролькова улица заворачивала вправо и пересекалась трамвайными путями, после чего вливалась в Окоповую улицу. Там Романский повернул направо и подвел «Пантеру» к заранее заготовленному укрытию – узкому переулку между двух домов, куда и заехал задним ходом. Вокруг в темноте рассредоточились повстанцы Коэхера, охранявшие подступы к улице от возможных вылазок немцев.
– Хороша машинка, – крякнул Романский, вылезая из танка. – Теперь айда за второй.
Идти обратно на Каролькову улицу пришлось через стоявший у самых железнодорожных путей дом, разрушенный еще с утра шальным снарядом. Взрыв разворотил здание сверху донизу, и теперь трое повстанцев шагали через него по черепкам посуды и осколкам стекла, предательски хрустевшим под сапогами, а сверху свисали ошметки перекрытий и проводов.
– Днем тут на путях немецкий снайпер двоих наших снял, – негромко сказал Романский, когда они подошли к пролому в стене и осторожно выглянули наружу. В лунном свете блестели рельсы, но ничего больше разглядеть не удавалось – только темные очертания кустов поодаль, и за ними – погруженные в ночной сумрак дома без единого огонька в окнах.
– Да вряд ли он до сих пор тут караулит, – бодрясь, громким шепотом отозвался Вит, чувствуя, однако, холодок внутри. «А ну, как я неправ?» – подумалось некстати.
– Береженого бог бережет, – сказал поручик, внимательно вглядываясь в мглу и вслушиваясь в ночные звуки – далекую стрельбу и легкие дуновения ветерка. – Вроде тихо. Пошли!
Без особых приключений все трое добрались в потемках до Карольковой улицы и, доложив Якубу, что все в порядке, забрали второй танк. Романский еще что-то обсудил с Якубом напоследок перед тем, как вернуться к танку – Вацлав в это время торчал в башне, Витольд же сбегал к деду попрощаться. Тот при свете керосинки пил чай в своей комнатушке в мастерской.
– Ну, что там? Как? – спросил старик, когда паренек вошел к нему в мастерскую. – Надавали бошам по шеям?
– Да, только Тадеуш погиб… – вздохнул Витольд, садясь рядом на ящик из-под инструментов и глядя на морщинистое лицо старика. Тот уже плохо видел, поэтому частенько смотрел куда-то мимо собеседника при разговоре, и потому казалось, будто он мыслями не здесь. Вот и сейчас он повернул голову на звук, с удивлением широко распахнул глаза, глядя в стену рядом с Витольдом:
– Как погиб?!
– Пуля в шею. Сразу умер. Боши прорвались через баррикаду.
– Бедный парень! – вздохнул дед, рука его дрогнула, и чай плеснул из кружки на брюки, но он словно не заметил этого. – Бошей много было?
– Три танка. Без пехоты шли. Два мы захватили, один сбежал, – гордо ответил внук. – Я… Мы танки перегоняем сейчас в другое место.
– Куда? Когда вернешься?
– Я вернусь, дед, обещаю. Позже. Куда гоним – военная тайна, – торопливо сказал Витольд. И, подумав, добавил:
18
Звание, соответствующее лейтенанту.
19
Немецкий одноразовый противотанковый гранатомет.
20
Механизмы для передачи крутящего момента от двигателя к ведущим колесам.