Страница 10 из 11
И пока Гермиона ошеломленно смотрела на него, пытаясь осознать его слова, он крепче прижал ее к себе, и трансгрессировал.
Вверху сверкали последние звезды, готовые уступить место сияющему свету дня, наползающему с востока. Внизу шумел никогда не спящий Лондон, и яркие огни неоновых вывесок вместе с фарами мчащихся автомобилей могли поспорить с великолепием предрассветного неба над головой. На крыше торгового центра, куда перенес их Драко, было холодно, поэтому он сразу набросил на зябко поежившуюся Гермиону согревающее заклинание.
– Который час? – обеспокоенно спросила она, наблюдая за стремительно светлеющим небом. – Вот-вот совсем рассветет. Похоже, мои биологические часы совсем сбились всего за день, проведенный под землей.
Малфой за ее спиной молчал, и она резко обернулась к нему.
– Драко! Солнце сейчас встанет! Тебе нужно уходить!
– Не беспокойся, – улыбнулся он и, сделав шаг к ограждающим перилам, с наслаждением подставил лицо первым лучам показавшегося между верхушками небоскребов солнца. Оно подсветило его бледную кожу и заиграло в светлых волосах золотистыми бликами, сделав его похожим на ангела. Все еще не веря своим глазам, Гермиона подошла к нему поближе, готовая вместе с ним трансгрессировать в любой момент, но секунды бежали, а Малфой все так же стоял, освещенный солнцем, и даже не думал сгорать, как полагалось любому добропорядочному вампиру, попавшему под ультрафиолет.
– Но как такое может быть? – ошеломленно прошептала она, и Драко улыбнулся, повернувшись к ней.
– Я уже начал было опасаться, что больше никогда этого не увижу, – с искренним восхищением сказал он и снова перевел взгляд на расцвеченное пастельными оттенками красного и фиолетового небо. Гермиона застыла, понимая, что стала свидетелем чего-то слишком личного, и ее сердце забилось быстрее от осознания, что он настолько доверился ей. Подойдя, она прильнула к нему, и Драко тут же обвил ее рукой, крепко прижимая к себе. Вместе с ним Гермиона смотрела на медленно встающее солнце и думала о том, как многого его лишило проклятие Волдеморта. Найдя его холодную ладонь, она крепко сжала ее и ощутила, как Малфой нежно поцеловал ее в висок.
***
– Так значит, этот медальон, благодаря которому ты можешь выходить на солнце, единственный в своем роде? – задумчиво переспросила Гермиона, когда Драко закончил свой рассказ. Они все еще сидели на крыше, и она, устроившись у него на коленях, с любопытством вертела в руках старинный талисман, висящий на цепочке у него на шее. – Теперь я понимаю, почему ты стремился во что бы то ни стало вернуть его.
– Вампир, укравший его, был чужаком, и я не мог так просто позволить ему завладеть тем, что нашему клану когда-то даровал сам Годрик Гриффиндор, – отозвался Малфой, рассеянно перебирая пальцами волосы Гермионы.
– Годрик? – удивилась она. – А при чем тут один из основателей Хогвартса?
– Он был дружен с князем нашего клана, правившим тогда, и сделал ему амулет, чтобы вместе проворачивать какие-то делишки, – легкомысленно ответил Драко, и Гермиона неодобрительно покачала головой. – И предвидя твой вопрос: нет, с тех пор никто не смог повторить ритуал, необходимый для создания амулета. Для этого нужен высокий магический потенциал, чистота помыслов и искренность намерений проводящего его волшебника. То есть, предполагается, что он должен быть гриффиндорцем, – закатил глаза Малфой и тяжело вздохнул. – И немаловажный факт: волшебник должен быть живым на момент проведения ритуала. Видимо, таким образом Годрик решил обезопасить мир и не дать умеющим колдовать вампирским князьям возможности взять дело в свои руки. Как ты понимаешь, желающих помочь вампирам выходить на солнце за все эти века не нашлось, поэтому амулет тщательно оберегали. Нашему вору пришлось отравить донорскую кровь и убить шестерых моих подданных, чтобы добраться до него.
– Так вот значит зачем я тебе понадобилась? – подозрительно сощурилась Гермиона. – Надеялся разжалобить наивную гриффиндорку, чтобы я провела ритуал и наштамповала вам амулетов?
– Нет, – улыбнулся Драко, накладывая на нее еще одно согревающее заклятие: предыдущее уже перестало действовать, и руки Гермионы сравнялись по температуре с его руками. – Хотя вообще-то у меня были на тебя кое-какие планы, Грейнджер.
– Да что ты говоришь?! – она подняла бровь, ехидно глядя на него.
– Не те планы! Всё бы тебе опошлить, развратная девочка, – ухмыльнулся Малфой, игриво сжав ее задницу через пальто. – На самом деле, я надеялся, что ты сможешь помочь мне укрепить репутацию вампиров в магическом сообществе. После резни в торговом центре люди снова будут видеть в нас не безобидных паразитов, а опасных чудовищ. Мой отец пока что борется с этими предрассудками в одиночку, но слово бывшего Пожирателя Смерти сейчас имеет мало веса. Поддержка героини войны нам бы очень пригодилась.
– А я-то гадала, с чего вдруг твой отец так рьяно взялся продвигать в Министерстве законопроекты в поддержку магических меньшинств, – задумчиво сказала Гермиона. – Но вы же понимаете, что понадобится не один год, чтобы повернуть мировоззрение людей в нужную вам сторону?
– Мы полагаем, что, возможно, сменится пара поколений волшебников, прежде чем идеи, зароненные нами в их умы, дадут плоды. Мы дождемся того времени, когда люди смогут спокойно принять в свое общество вампиров, не испытывая неприязни и ненависти, и тогда совершим то, на что не решался ни один из вампирских кланов до нас: выйдем наконец из тени, – спокойно сказал Драко, и Гермиона впервые в полной мере осознала, что перед ней не человек. – Мы планируем, что со временем второй сын Люциуса сможет продолжить его дело в Министерстве, чтобы сделанное сейчас не пропало даром. Ну а я буду рядом, чтобы направить и помочь.
– Второй сын? – Гермиона ошеломленно захлопала глазами. – У тебя есть брат?!
– Родится через три месяца. Малфоям нужен наследник. Живой наследник.
Гермиона встала с колен Драко и прошлась по крыше, пытаясь осознать и переварить все услышанное. Масштабность планов Малфоя поразила ее, и в одном он был прав: усилий Люциуса для того, чтобы у его первого сына появилась когда-нибудь эфемерная возможность выбраться из подземелий и занять полноправное место в обществе, явно недостаточно. Ему совершенно точно нужна помощь.
– Значит, вот почему вчера ты был столь обходителен со мной и ответил на все мои вопросы? Решил, что сердобольной Грейнджер так скучно жить, что она не прочь вляпаться в еще одно Г.А.В.Н.Э., на сей раз вампирское? Собирался использовать меня? – Гермиона говорила на удивление спокойно: как ни странно, она понимала Драко. На его месте она тоже не смогла бы смириться с существующим положением вещей и сделала бы все, чтобы улучшить жизнь своего народа.
– Это было до того, как ты дала мне выпить свою кровь, – спокойно признался Драко. – Мы действительно не чудовища, Гермиона. И добровольно отданная кровь многое значит для нас.
Гермиона не видела его лица, по-прежнему глядя вдаль, на бегущие в голубом небе белоснежные облака, но что-то в его голосе заставило ее поверить в искренность его слов.
– Может быть, это и так, – согласилась она. – Возможно, вампиры не чудовища. Но ты же понимаешь, что произошедшее со мной за последние два дня пока что, скорее, убеждает меня в обратном?
– Тогда позволь нам переубедить тебя, – проговорил голос Драко прямо у нее за спиной, и она вздрогнула, когда ей на талию легли его руки. – Позволь мне переубедить тебя.
Гермиона застыла, размышляя о том, что, возможно, это именно то, чего ей не доставало в последние годы: нечто новое, движение, борьба за правое дело. Если она согласится помочь Малфою, вероятно, тогда ей стоит принять наконец предложение Кингсли и перейти работать в Министерство, чтобы обрести больше влияния, чем она имеет сейчас в результате своих прошлых заслуг. Конечно, это все имеет смысл, только если вампиры сумеют предоставить ей весомые доказательства того, что агрессия и насилие, свидетелем которых она стала в последние дни, – всего лишь результат неудачного стечения обстоятельств, и угрозы для магического сообщества с их стороны действительно нет. Она не собирается своими руками открывать ящик Пандоры и выпускать на свободу монстров. Если они и выйдут из-под земли, чтобы жить среди волшебников, то только на ее условиях.