Страница 5 из 9
– Значит, я верну тебе его полную стоимость! Где этикетка?
– Нет, не вернешь. Ты оставишь это платье и примешь тот факт, что купила его не сама. Ты будешь носить его и наслаждаться тем, как потрясающе в нем выглядишь, и учти, Грейнджер, если ты сделаешь хоть одну попытку вернуть мне за него деньги или еще каким-то образом отплатить, я куплю тебе еще одно платье.
– Малфой, ты переходишь все границы! Ты… Ты даже не дал мне шанса отказаться! Воспользоваться твоим дурацким правом вето! Это просто… Я… – Гермиона запнулась и покачала головой, окончательно растерявшись и лишившись дара речи. В такой ситуации она оказалась впервые и теперь совершенно не представляла, что делать и как переубедить упрямого Малфоя, который, судя по выражению лица, не намерен был отступать. Она сделала несколько шагов вперед, остановившись у перил, огораживающих пролет с эскалаторами, и бездумно посмотрела вниз невидящим взглядом.
С самого окончания войны, когда стало ясно, что память родителям вернуть не удастся, а их отношения с Роном зашли в тупик, она привыкла заботиться о себе сама: зарабатывать на жизнь, оплачивать счета, пробивать дорогу наверх по карьерной лестнице. Конечно, друзья всегда были рядом и поддерживали ее, но финансово она никогда ни от кого не зависела. Она ничего не имела против подарков на праздники, но это дурацкое платье не вписывалось ни в какие привычные рамки. Малфоя даже другом назвать было сложно: до сегодняшней встречи в баре их общение ограничивалось совместными совещаниями и поездками в министерском лифте. И вот он просто так делает ей безумно дорогой подарок, оправдываясь каким-то дурацким пари. А до этого внезапно предлагает работу в перерыве между двумя бокалами коктейля. Может, он просто сбрендил во цвете лет? Или какой-нибудь особо мощный Круциатус от Лорда вдруг дал о себе знать спустя столько времени? А может, он просто не умеет пить, и ему Огневиски ударило в голову?
– Грейнджер, – мягко проговорил голос Драко у нее за спиной, и ей на плечо легла тяжелая рука и осторожно развернула к нему лицом. – Прости, я не думал, что это так тебя заденет. Поверь, я не пытаюсь тебя каким-то образом оскорбить или умалить тот факт, что ты сильная независимая женщина, которая самостоятельно может себе купить хоть десяток таких платьев. И уж точно у меня нет цели тебя подкупить, чтобы ты приняла мое предложение о работе. Просто…
Он умолк, и на его лице появилось задумчивое выражение, словно он сомневался, следует ли продолжать.
– Ты хотела узнать, что я делал в баре в пятницу вечером и от каких проблем пытался сбежать, – наконец медленно сказал он, будто слова давались ему с трудом. – Мой отец болен, Гермиона. Смерть матери подкосила его, и он медленно сходит с ума. Лучшие специалисты по психическим отклонениям, каких я только смог найти, лишь разводят руками. Иногда он узнает меня, и все почти как прежде, но порой он становится агрессивным и неуправляемым, видит то, чего на самом деле нет, и разговаривает с теми, кто давно умер. Я пытался переправить его в специализированную клинику, где он находился бы под круглосуточным наблюдением и получал необходимое лечение, но он весьма… настойчиво отказывается покидать дом. Врачи бывают у него два раза в сутки, а в остальное время он просто бродит по коридорам и… Это же Малфой-мэнор, Грейнджер. Тебе, как никому, отлично известно, каких чудовищных фантомов там можно обнаружить за каждой дверью и какие страшные воспоминания они могут пробудить. И… это замкнутый круг. Там ему становится все хуже, и я ничего не могу сделать. Любые попытки увезти его обманом или силой оборачиваются мощным выбросом стихийной магии, словно ему пять лет, а не пятьдесят. И я… – он с силой провел рукой по лицу и отвернулся, словно не хотел видеть ее реакцию на свои следующие слова. – Я просто устал, Грейнджер. Я не могу бросить отца одного в мэноре, но и возвращаться туда, где царит безумие, каждый вечер все тяжелее.
Потрясенная его рассказом, Гермиона сделала шаг вперед и, робко дотронувшись до его руки, сжала ее. Драко замер, невидящим взглядом смотря в стену, но спустя несколько долгих секунд сжал ее руку в ответ.
– Я люблю держать всё под контролем не меньше тебя, Грейнджер. Хотя, конечно, у меня это еще не стало патологией, – мрачно усмехнулся он и повернулся к ней. – Но в последнее время я чувствую, что больше не владею ситуацией и лишь плыву по течению, ожидая, куда вынесет меня бурная река событий. Поэтому, узнав, что у тебя прямо противоположная проблема, я ухватился за возможность вернуть себе хотя бы иллюзию контроля. Пусть всего лишь на вечер. И вот ты стоишь здесь передо мной, такая красивая в этом платье, которое надела, потому что я так захотел, и на мгновение жизнь снова показалась мне прекрасной оттого, что я, как и прежде, сам хозяин своей судьбе.
– Прости, Драко, я не знала, – глухо проговорила Гермиона, ощущая волну жгучего стыда за свои подозрения в его адрес. – Мне очень жаль твоего отца. Тогда, после суда десять лет назад, мы с Гарри и Роном сумели найти… взаимопонимание с Люциусом, а его помощь следствию оказалась неоценимой, и… Он не заслуживает такой участи. И ты тоже.
Драко кивнул и мягко высвободил ладонь из ее руки. На его лице появилось непроницаемое выражение, и Гермиона поняла, что он пытается спрятать эмоции. Интересно, он уже жалеет, что открылся ей, поддавшись сиюминутному порыву?
– Спасибо, что выслушала, – сухо сказал он. – Я справлюсь.
– Не сомневаюсь, – мягко проговорила она, давая понять, что его намек понят и тема закрыта. Черт с ним, с этим платьем. В ее жизни случались вещи и пострашнее. Пусть остается, если Малфою так хочется.
– А вот справишься ли ты с моим следующим заданием, мы еще посмотрим, – сказал он, явно взяв себя в руки, и его глаза снова задорно блеснули. – Идем, Грейнджер.
Он потянул ее за собой в сторону эскалатора, и вскоре они очутились на первом этаже, в огромном супермаркете. Драко огляделся по сторонам, хитро прищурившись, и у Гермионы снова возникло нехорошее предчувствие. Она нервно скользнула взглядом по помещению, где между стеллажами бродили немногочисленные покупатели, очевидно, обнаружившие дома в пятницу вечером пустой холодильник и решившие пополнить запасы еды.
– То, что надо! – удовлетворенно провозгласил Малфой и галантно протянул ей руку. – Мисс Грейнджер, позвольте пригласить вас на танец.
Гермиона выпучила глаза, сообразив, что несколько секунд назад в зале как раз заиграла популярная медленная песня, под которую было бы здорово потанцевать где-нибудь в хорошем ресторане. Но никак не в супермаркете между полками с консервированным горошком и подгузниками на глазах у усталых домохозяек и припозднившихся офисных работников, покупающих себе ужин.
– Малфой, ты совсем сбрендил, – наконец озвучила весь вечер вертевшуюся у нее в голове мысль Гермиона. – Какой еще танец?
– Значит так, Грейнджер, – тяжело вздохнул Драко, изобразив на лице вселенскую усталость. – Мне надоело с тобой спорить из-за каждой моей простейшей просьбы. Либо ты придерживаешься условий нашего пари и делаешь то, что я тебе говорю без возражений, либо будь готова столкнуться с последствиями собственного своенравия. Поверь мне, ты не захочешь узнать, с какими.
– А если захочу? – с вызовом проговорила Гермиона, скрестив руки на груди. Последствия, ишь чего выдумал, фантазер хренов.
Драко сделал стремительный шаг вперед и, обвив ее рукой за талию, дернул на себя, отчего весь воздух резко вылетел у нее из легких. Склонившись к ее уху, он горячо прошептал:
– Ты весь вечер испытываешь мое терпение, Грейнджер, а оно даже у меня не железное. Сейчас ты потанцуешь со мной, как хорошая девочка, либо воспользуешься своим правом вето, но ты больше не будешь мне перечить, пока не истечет время нашего договора. Вашу руку, мисс Грейнджер, – сказал он, и было в его железном тоне что-то, что заставило Гермиону послушно протянуть ему ладонь. Однако злобно зыркать на него ей никто не запрещал, чем она и не преминула воспользоваться.