Торговая МИФтерия

– Вот это была вечеринка так вечеринка! – провозгласила она. – У меня в голове все еще как будто кто-то танцует самбу.

– Такой головной боли, как нынче утром, у меня не было уже лет шестьдесят, – признался я. – Наверное, после того случая, как мы с друзьями хорошо погудели в одном баре рядом с ликероводочным заводом на Тулле. – Я помолчал, припоминая свои былые подвиги и сравнивая их с нынешними. – Никуда не денешься, надо признать, флиббериты умеют отмечать праздники.

– Аминь, – согласилась Маша.

В комнату ввалился Корреш.

– Кофе! – прохрипел он, и голос его был вполне достоин Большого Грызя – одной из его кличек.

После двух чашек глаза Корреша прояснились, и он смог вести с нами свою обычную интеллектуальную беседу.

– Перед отбытием нам нужно поблагодарить Моа, – заметил я и наконец смог с некоторым аппетитом взглянуть на розовые омлеты и зеленую ветчину на тарелках.

Маша кивнула.

– Неплохая идея. Кроме того, мне нужно приобрести какой-нибудь подарочек для Хью. Я обратила внимание на восхитительные шпаги в оружейной лавке. Там была одна потрясающая рапира с серебряным эфесом, которой он мог бы пользоваться для тренировок.

– А мне нужно по крайней мере полдня на то, чтобы обойти здешние книжные лавки, – добавил Корреш.

Кто-то постучал в дверь. Стук был едва различим. В щелке показалась голова Моа.

– Эй, входите же! – крикнул я, чувствуя прилив гостеприимства по мере того, как начала ослабевать нестерпимая головная боль.

Главный администратор казался каким-то необычно робким. Ничто в нем не напоминало невысокого господина, дававшего решительный отпор тысячам покупателей в первый день нашего пребывания здесь. Не похож он был и на того парня, который часов пять назад вытанцовывал на столе в маске, изображавшей голову горгоны.

– Хорошо ли вы провели прошедшую ночь? – спросил он.

– Вот уж действительно, вечеринка была потрясающая! – заверил его я. – Вы знаете, как отпраздновать важное событие. Этого у вас не отнять, Моа!

– Убежден, что вы получили большое удовольствие, – ответил Моа, тепло пожимая мне руку. – Принимать вас для нас громадная честь. Вы уверены, что не хотите задержаться у нас хотя бы ненадолго?

– Абсолютно, – ответил я. – Наверное, мы кое-что купим здесь у вас, а потом сразу отправимся в дорогу. – И я с подозрением взглянул в его лицо, кислое выражение которого выдавало плохо скрываемое беспокойство. – А что?

– Знаете, у нас тут появилась одна небольшая проблема.

Подобную лицемерную фразочку мне приходилось много раз слышать в жизни, и, как правило, за ней следовали совсем нерадостные новости.

– И что же это за небольшая проблема?

– О, ничего существенного! – начал Моа. – Просто один из наших гвардейцев только что сообщил, что некто, очень похожий на вашего друга, показывает карточные фокусы во внутреннем дворике неподалеку от входа «А».

Прошло некоторое время, прежде чем истинный смысл его слов проник сквозь воспоминания о бочонке крепкого «Старого баньшийского». Но стоило осознать суть происходящего, как меня мгновенно переполнила животная ярость.

– Что?! – прогремел я.

От звука моего голоса проснулась Эскина.

– Но мы же схватили самозванца, – возразила Маша. – Он ведь все еще в тюрьме, не так ли?

– Наверняка, – заверил нас Моа. – Он в надежной камере, и оттуда сбежать не может никак.

Ко мне с удвоенной силой вернулась моя головная боль.

– И с кем же мы в таком случае на сей раз имеем дело?

Моа тяжело вздохнул.

– Создается впечатление, что есть еще одна копия карточки Скива.

На лице следовательницы из Ратиславии появилось выражение крайнего ужаса.

– Мы имеем дело с полным извращением идеи! – вырвалось у нее. – Раттила оказался еще большим негодяем, чем мы предполагали.

Нашу беседу прервал какой-то грохот.

– Извините, – произнес Моа и сунул руку в карман за хрустальным шаром.

Внутри хрустальной сферы мы увидели возбужденное и перекошенное лицо Парваттани.

– Его видели еще в нескольких местах! – сообщил он.

– В каких местах? – рявкнул я.

– Повсюду, – вздохнул Моа. – Капитан Парваттани сообщает, что Скив танцует с посетителями у входа «Р», вытаскивает кроликов из шляп во внутреннем дворике «Н», отбирает конфеты у малышей в коридоре «Б». Другими словами, либо оборотни вашего Раттилы способны телепортироваться, и им не может помешать даже магическая антителепортационная система Пассажа, но, поверьте мне, мы заплатили за нее громадные деньги и продолжаем платить – пятьсот золотых в месяц – за ее обслуживание!

– Либо? – прервал я его.

Моа теперь казался совсем крошечным и несчастным.

– Либо все они способны превращаться в Скива.

У Маши и Корреша отвисли челюсти. Я же почувствовал, как во мне закипает гнев и возмущение.

– Нет! – заорал я. – Я не могу в это поверить! Я не позволю дюжине самозванцев втаптывать в грязь доброе имя моего старого друга! Мы растопчем вонючую крысу!

Не теряя времени даром, мы бросились к ближайшему из тех мест, где был замечен Скив. Коридор «Б» находился на расстоянии всего нескольких кварталов от гостиничного помещения. Там уже собралась возмущенная толпа. Мамы старались успокоить плачущих крошек, которые все как один указывали в сторону спортивного вида фигуры, взбиравшейся на что-то посреди внутреннего дворика.

Сооружение, на которое карабкался проходимец, уже окружил эскадрон гвардейцев Парваттани. Они стреляли стрелами-глушилками между перекладин. Некоторое время назад я дал им несколько уроков использования такого рода оружия, но явно забыл объяснить бессмысленность и опасность окружного обстрела. Несколько гвардейцев уже лежали в полной отключке, пораженные стрелами своих товарищей.

Внутри конструкции я разглядел смутные очертания фигуры, прыгавшей от одной ее части к другой. У меня не было ни малейшего желания дожидаться, пока он выберется из нее сам.

– Пошли! – махнул я.

Мы рассредоточились и направились к конструкции.

Самозванец, должно быть, понял, что мы приближаемся. Толпа сразу же тоже обратила на нас внимание, как мы обращаем внимание на танк, который прет прямо на нас, и расступилась подобно Черному морю перед Моисеем.

– Найя, найя, найя, найя, найя, – распевал подонок голосом Скива.

Моя ярость начинала буквально выходить из берегов. Я прыгнул под свисавшие сверху канаты и спортивные шесты и…

…БАМС! – получил удар в челюсть.

Я ощупал зубы языком. Все целы. Люди, не занятые детьми, рассмеялись. Я, в свою очередь, ответил громким рычанием.

Прямая атака, конечно же, была ошибкой с моей стороны. Голова гудела. Не следовало мне этого делать. Я поступил как полный идиот. Неправильно оценил возможности противника, что и имело столь печальные последствия. Раньше я был лучшим стратегом.

Мой здравый рассудок был несколько затуманен. Меня переполняла ярость, так как в тот момент, когда Моа сообщил нам дурные новости, я уже приготовился к отъезду. Я покончил здесь со всеми делами и мыслями находился уже далеко. Могу себе представить, что пережил и сам Моа, когда обнаружил, что сообщество проходимцев, не дававшее житья руководству Пассажа, снова продолжает действовать как ни в чем не бывало. Я прибыл сюда только с одной целью: избавиться от самозванца, скрывавшегося под личиной Скива, и затем сразу же вернуться домой. Победу вырвали из моих рук в момент полного торжества, а пробудившаяся из-за этого ярость сделала меня неосторожным. Я остановился и сделал пару глубоких вдохов и выдохов. Надо все начать сначала. Действуй в соответствии с тем, что делает твой враг, а не со своими представлениями о том, что он должен делать.

А делал он примерно следующее: заметив, что какой-то проходящий мимо малыш несет леденец, мерзавец подпрыгивал на своих канатах, спрыгивал вниз, подбегал к ребенку, выхватывал у него конфету и молнией возвращался в свое укрытие. Корреш пришел к выводу, что мощь Раттилы основывалась на энергии, собранной с того хаоса и суматохи, которую самыми разными способами устраивали самозванцы. На сегодняшнем представлении он сможет неплохо подзарядиться, так сказать.