Страница 3 из 227
На корабле все было выверено и подготовлено. Глетчер запустил программу спуска, и тут же его на мгновение прижало к креслу: пошли управляющие импульсы. На обзорном экране звездолет начал медленно отдаляться. Барри представил себе, каким лилипутом выглядит «Планетарный-8» рядом с ним.
– Как баркас рядом с океанским лайнером, – усмехнулся он, глядя на неправильной формы каменную глыбу звездолета. «Первый Звездный» был творением не только рук человеческих, но и самой природы. Барри вспомнил, сколько было споров ученых по поводу определения критериев выбора нужного астероида. Он улыбнулся: не ошиблись умные головы, правильно выбрали и правильно переделали. Не подвела техника. Столько лет…
Неожиданно оглушительно рвануло барабанные перепонки кваканье аварийной сигнализации. Одновременно включился внеплановый импульс маневра. Он практически совпал с сокрушительным грохотом от удара, потрясшего «Планетарный» до самого основания. Свет мигнул, погас, опять мигнул. Перестал мигать. Еще не придя в себя от потрясения, космодесантник метнул руки к пульту. Через несколько секунд Глетчер понял, в каком состоянии челнок, а еще через минуту – что с ним произошло.
Ходовая корабельная дюза была деформирована, поток раскаленных газов отклонился от вертикали и ввергнул челнок в бешеную круговерть. На экранах царил хаос из мечущихся звезд, мигающего слепящим огнем Солнца и огромного черного пятна «Первого Звездного». «Планетарный» получил скользящий удар древнего орбитального обломка: всего лишь двухсекундный маршевый импульс! Вероятность самого факта попадания в трехсотметровый десантный челнок была мизерной, а наложение этой случайности на время двухсекундной работы двигателей превращало ее просто в исчезающую величину.
«Хорошая оплеуха в честь моего прибытия, – подумал Глетчер, – надо будет просчитать ее вероятность». Тем временем бортовой компьютер проанализировал ситуацию и приступил к стабилизации «Планетарного». Через минуту беспорядочное вращение прекратилось. Астронавт включил звуковое общение с бортовым компьютером.
– «Планетарный-8»!
– Слушаю, сэр!
– Доложить последствия столкновения.
– Масса контакта 360 кг, скорость подлета – 8,768 километров в секунду. Происхождение контакта – технологическая часть орбитальной станции с вероятностью 99,97%. Место контакта – дюза №2, нижняя часть участка 234zp4. Удар скользящий, пробоин нет. Последствия – изменение траектории выхода плазмы. Коррекция при движении возможна, но при снижении общетягового усилия корабля на 56%.
– Что это значит?
– Сэр, это приведет к затруднению посадки. Я не могу с абсолютной точностью просчитать поведение двигателей при торможении. Чем дольше они будут работать, тем сильнее может быть разброс из-за поврежденной дюзы. Корабль может опрокинуться именно в момент посадки или несколько раньше.
– Варианты минимального риска?
– Недостижимы.
– Не понял! «Планетарный-8», у тебя не хватает математических или технических ресурсов?
– Нет, сэр. Ограничение дает человеческий фактор. Сто процентов выживаемости человека возможно только при 31% на благополучную посадку.
– Понятно, – произнес задумчиво Глетчер, – дело в перегрузках. Компьютер, прими во внимание такой фактор: если корабль погибнет, то мои шансы выжить равны нулю.
– Принято, сэр.
– Хорошо, теперь посчитай вероятность благополучной посадки, если шанс выживания для человека составит 60%.
– 83%, сэр.
– Годится. Готовься.
– Сэр!
– Да?! – Барри удивился, так как обычно бортовые компьютеры с вопросами к экипажу не обращались.
– Сэр, я рекомендую вернуться на «Первый Звездный». В этом случае вероятность вашего выживания составит 100%.
– Ну уж, нет! Челнок в ангар с такой дюзой я завести не смогу, а один починить его в космосе – и подавно. И останусь я навсегда привязанным к орбите. Это исключено! Только садиться. Ремонтироваться будем на Ирии. Да, «Планетарный-8», выбери место посадки подальше от городов. Мало ли что, только мы с тобой и угробимся.
– Не понял последней фразы, сэр.
– Не учитывай ее, «Планетарный-8».
– Приказ понял, сэр.
Укладываясь в противоперегрузочный кокон и глядя, как скафандр заливается маслянистой розоватой жидкостью, Глетчер думал о том, что очень хочет остаться живым. Он хотел вернуться на Ирию, и вернулся. Внизу есть города, значит, там есть люди и он встретит их! Может быть, он еще сможет завести детей. Глаза стали смыкаться: включился принудительный сон. На грани яви Барри подумал: «Проснуться бы…»
Начался отсчет.
ГЛАВА 4 в которой Барри изучает обстановку.
Глетчер очнулся от недостатка воздуха. В рубке было темно, а сам он висел вниз головой. Ощупью отыскав под подлокотником небольшой выступ, с усилием надавил на него. Десантный корабль был оснащен не только электроникой, но и различными дублирующими механическими устройствами. Антиперегрузочный кокон скрипнул, покачнулся и съехал вниз: сработал механизм «найди опору».
Шагая по бывшему потолку в свете аварийного фонарика, Глетчер раздумывал, что делать дальше. Он был цел и невредим, это громадный плюс. Правда, тело ныло, а мышцы стонали.
Бортовой компьютер на голос не отзывался, видимо, «Планетарный» разбился вдребезги, это минус. Воздух в рубку поступал свежий, это плюс. Хотя какой плюс, если он может теперь свободно дышать атмосферным воздухом! «Черт!» – ругнулся Барри: что-то ему мешало дышать. Он ощупал шею. Ворот нательного комбинезона как удавка обвился вокруг нее. Видимо, при посадке здорово трясло, раз даже внутри скафандра все перекрутилось.
Астронавт скинул ненужное тяжелое облачение и вернулся к кокону. Он ощупал дистанционный пульт управления, находящийся на нем, пощелкал мертвыми тумблерами. Аппаратура бездействовала. До основного пульта дотянуться нечего было и мечтать. Глетчер еще и еще переключал что-то на пульте, но все было бесполезно. Неужели корабль мертв?! Это было маловероятно. Космические десантные челноки проектировались в расчете на самые невероятные случайности. Отдельные их агрегаты должны были функционировать, даже когда корабль разваливался.