Страница 7 из 10
Прекрасно! Меня заперли в подвале. В таком удобном, комфортном, но подвале.
Окно располагалось прямо над кроватью под небольшим углом. И я бы даже могла оценить прелесть и красоту такого дизайна – большое, разделено черной рамой на шесть ровных квадратов, – если бы условия моего здесь пребывания были иными.
Интересно, я смогу достать до окна? Забираюсь на чистое серое покрывало и тянусь рукой к пластиковому стеклу. Подпрыгиваю на месте.
Никак. Нужно что-нибудь длинное и твёрдое, тогда, возможно, получится разбить окно и выбраться наверх. Естественно, ни швабры, ни метлы с деревянным черенком я не нахожу.
Зато нахожу другое.
Целую гардеробную с большими зеркалами и разнообразной одеждой, кажется, моего размера. Сажусь на задницу прямо здесь, у шёлковых комплектов разнообразных пижам.
Окей, он мог в течении этой недели накупить для меня одеяний, но отстроить специальные хоромы, в которых меня запрёт? Нет. Похоже, я у него такая далеко не первая.
А какая? Вторая? Десятая?!
Это же каким нужно быть больным ублюдком, чтобы держать здесь невинных девушек для низменных утех?
А главный вопрос: что с ними стало? Если он до сих пор на свободе?!
Настало время испугаться по-настоящему?
Что он вообще за человек, раз просто не использует шлюх за деньги, когда приспичит? Экономит, блин?!
Не понимаю. Я ни черта не понимаю!
На меня накатывает слабость и апатия. Я устала задавать себе вопросы, на которые должен отвечать человек, с кем мне общаться не хочется от слова совсем.
Почему я? Почему именно я?
Заставляю себя подняться, чтобы через пару минут свалится камнем на кровать и уставится на яркие звёзды за стеклом. Что меня ждёт в мире, где не писаны правила? Где всем заведует больной мозг? Хищный царь собственного зверинца, где всего один питомец – я.
Просыпаюсь я от яркого света, что бьёт по глазам.
Здравствуй, новый день, наполненный неизвестностью.
Я какое-то время любуюсь красотой солнечных лучей, освещающих пространство, а затем не выдерживаю и нахожу на стене у изголовья кровати кнопку, закрывающую подвесные плотные шторы.
Вот так. Отныне в моей жизни не место свету и радости.
Через несколько бесконечно долгих минут, которые неизбежно превращаются в часы, замок в двери щёлкает, а я напрягаюсь всем телом. Я лежу на боку, спиной ко входу, поэтому решаю делать вид, что сплю. Сердце набирает скорость, в ушах шумит кровь, каждый нерв натягивается, словно тетива лука.
Врач? Косметолог? Он?!
По неспешным шагам и молчанию понимаю, что он.
В груди начинает бурлить злость, а виски свербит отчаяние.
Шаги затихают в районе изножья кровати. Он молчит. Молчит долго, словно всё это время разглядывает меня. Или действует на нервы. Да, скорее, второе.
– Через полчаса принесут завтрак. Затем приедет врач, а после косметолог. Сразу предупреждаю, что просить помощи у этих людей бессмысленно. Я хочу, чтобы ты была честной и послушной. Ко всему прочему, с завтрашнего дня ты всегда должна быть чистой и свежей. Я могу прийти в любое время и хочу, чтобы ты всегда была к этому готова, поэтому белья не носить, а с девяти часов вечера и до утра быть полностью без одежды, – он вновь молчит некоторое время, в которое я борюсь с желанием плюнуть ему в рожу, а затем холодно произносит: – Подай знак, что поняла меня.
Я подскакиваю на месте и презрительно выплёвываю:
– Вы не имеете права держать меня здесь как какую-то игрушку!
– А кто мне запретит? – скользит по его губам холодная усмешка.
– Это неправильно! Я живой человек, а вы… вы…
Мужчина вальяжно подходит ближе, нависает надо мной ледяной глыбой:
– Ну же, продолжай.
Обманчиво спокойный тон нервирует ещё сильней, высокомерный взгляд – злит пуще прежнего:
– Эгоистичный подонок! Мерзавец! Беспринципный под-лец…
На последнем слове я запинаюсь, потому что он резко склоняется ко мне и обхватывает рукой мои скулы, прижимая затылок к мягкому изголовью кровати. Жёсткие пальцы сжимаются на подбородке, а ледяной, безжалостный взгляд холодит кровь:
– Именно. Полагаю, вопрос решён.
Мне страшно, а его близость вызывает отвращение, которое, впрочем, я не собираюсь скрывать:
– Вы мне противны…
– Неужели? – насмешливо взлетают брови.
А затем его взгляд мгновенно меняется, становясь тёмным и жёстким. Он медленно распрямляется, выдвигает ящик в тумбочке, берет оттуда что-то широкое и кожаное, а я вспоминаю, что так и не взглянула вчера на содержимое этих предметов обстановки. Наверное, зря.
– Встань.
Я не шевелюсь, вкладывая в свой ответный взгляд всю ненависть.
– Я говорю, ты выполняешь. Встать.
– Я не собираюсь играть в это ваше подчинение. Хотите меня взять, придётся брать силой.
Мужчина усмехается:
– Да, я успел заметить, что так тебе нравится больше.
Он обхватывает моё плечо горячими пальцами и резко дергает вверх, поднимая меня с кровати. Под мой болезненный вздох прижимает мою спину к своей твёрдой груди, сжимая пальцы другой руки на моём горле и горячо выдыхает у самого уха:
– Мне, кстати, тоже.
Я хочу дернуться, но он быстро перехватывает обе мои руки и заводит их мне за спину, следом фиксируя запястья той самой кожаной хренью. Широкие наручники.
Мужчина бесцеремонно толкает меня вперёд, и я падаю животом на кровать. Он тут же обхватывает мои бёдра руками и тянет на себя, пока мои колени не нависают над полом. А затем с меня снимают штаны и бельё.
Слышу, как расстёгивается ремень на его брюках, и пробую уползти выше по кровати, но мне не дают, твердо фиксируя ладонь на моей пояснице. Я всё равно не перестаю дергаться. Скребу босыми ногами по паркету и, стиснув зубы, извиваюсь по кровати на столько, на сколько это возможно.
Чёртов ублюдок!
Сейчас, кроме ярости и отвращения, я не чувствую ничего.
Звук рвущейся фольги я тоже слышу, и этому ублюдку приходится увеличить силу давления на мою спину, потому что у меня словно второе дыхание открывается, и я начинаю вырываться интенсивней. Ненавижу! Не хочу чувствовать его в себе! До скрипа зубов не хочу!
Но когда рука с поясницы исчезает, а саму меня придавливает мужским весом, что-то внутри рвётся, обдавая низ живота тёплой волной желания.
Проклятье! Почему так? Я не хочу его! Не хочу!!!
Меня воротит от его тяжёлого дыхания на моей щеке, и я утыкаюсь лицом в покрывало. Сопротивляться под ним сложней, руки, прижатые к спине, быстро затекают, а он, немного отклонившись в бок, касается пальцами моих влажных складок и самодовольно усмехается.
Но, мать твою, почему так? Как же мне противно от самой себя!
Больше мужчина не медлит и входит в меня одним резким толчком.
Внутренности обжигает раскалённым пламенем, вырывая из груди глухой стон.
Он трахает меня быстро, жёстко, каждым толчком задевая точку, которая распространяет остро-сладкие импульсы по телу. Я это не контролирую. Тело живёт своей жизнью, а я готова разревется в голос от отвращения.
Ненавижу…
Перетерпеть. Мне просто нужно это перетерпеть.
Грубые пальцы болезненно сжимают прядь волос на моём затылке, поднимая лицо от покрывала, и мои ухо и скулу колет щетина его подбородка, а горячее дыхание обжигает кожу:
– Хочешь кончить?
– Пошёл к черту.
Он вновь самодовольно усмехается и впивается зубами в моё плечо, вбиваясь в меня ещё быстрей. А когда кончает, расслабляется всем телом, спустя несколько секунд поднимаясь на ноги.
Я выдыхаю с облегчением, чувствуя во рту горький привкус своего унижения.
– Иди в душ, – через полминуты приказывает он, снимая с меня наручники. – Приведи себя в порядок – в гардеробной полно одежды.
Почувствовав свободу от пут, я прячу лицо в ладони, желая исчезнуть из этого мира. Меня душат слёзы, но я не хочу лишний раз показывать свою слабость, поэтому беру себя в руки и спрашиваю в спину уходящего мужчины:
– Что стало с другими?