Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 64 из 99

Куча вопросов и кучка ответов Глава 21

Нет, это не глюк, это действительно прода:) С сего дня новые главы будут выходить дважды в неделю — по четвергам и воскресеньям. Приятного чтения!

Лето уверенно перевалило за середину и устремилось к своему концу, но я уже успел в полной мере вкусить сомнительных прелестей июльской жары. Здешняя Москва, слава Богу, это не бетонно-асфальтовые джунгли из моей прошлой жизни, но и тут летний зной переносится тяжело. Конечно, мне жаловаться грех — в доме из красного кирпича в любую жару чувствуешь себя куда лучше, чем в железобетонной коробке, и у нас есть сад, пусть и небольшой, но вполне тенистый. С другой стороны, здешние понятия о приличной одежде делают летнюю жару намного более неприятной, чем в бывшем моём мире. Не верите? Попробуйте при тридцати градусах походить по улице в суконной одежде. Да, и о закатанных рукавах забудьте, а вот об обязательной необходимости носить вне дома головной убор забывать не смейте. Только, пожалуйста, если будете ставить такой эксперимент, позаботьтесь о наличии рядом врача — его помощь вам точно понадобится. А для меня такое — ежедневная повседневность. Или повседневная ежедневность? Да что в лоб, что по лбу…

В одежде, впрочем, есть и некоторые послабления — когда очень жарко, допускается носить китель. Здесь так называют длинный, чуть выше колен, кафтан, пошитый из льняного полотна. Да, не сукно, но здешняя мода определила его фасон наглухо застёгнутым и со стоячим воротником, пусть и низким. В таком кителе, разумеется, легче, чем в суконном кафтане, но ненамного. С кителем дозволяется носить фуражку на манер военной. Её преимущество — белая полотняная тулья, неплохо защищающая голову от солнца. Князьям у такой фуражки полагается пурпурный околыш, бояре носят малиновый, дворяне — красный. Кокарда, при той же чёрно-золото-серебряной расцветке, что и в армии, отличается от армейской меньшим размером и формой — в армии она овальная, на сословной фуражке круглая. Прочие сословия носят картуз, по крою схожий с фуражкой, но без цветного околыша и кокарды. Но даже при таких, прямо скажем, весьма невеликих преимуществах кителя и фуражки их ношение сильно ограничено — прийти в таком виде можно далеко не в любое место и не в любое время. Впрочем, здешние обитатели к такому привыкли. Всё-таки, когда так одеваются из поколения в поколение, хотя фасоны, конечно же, как-то меняются, образуется привычка, передающаяся по наследству, и тело, доставшееся мне от Алёши Левского, такой привычкой тоже обладало.

Я это к тому, что жара, установившаяся в Москве, на жизнь большого города влияла не особо и сильно. Да, состоятельные семьи разъехались по загородным имениям или отправили туда детей, как мы. Да, многие чиновники испросили и получили отпуска хотя бы на пару седмиц, но официальная и деловая жизнь в столице ни на мгновение не замирала.

Соответственно, не стояли на месте и наши дела. Отец с дядей договорились-таки с Беккером. Он, ясное дело, изо всех сил пытался навязать нам свои условия, но бояре Левские так старательно выкручивали ему руки, что в итоге условия оказались нашими. В Москве Беккер и сыновья будут продавать только патроны к револьверам, карабинам и охотничьим ружьям. Дом для собственного магазина мы уже купили, сейчас там вовсю идёт переделка. Покупка этого полутораэтажного (одноэтажного с мезонином) домика влетела нам в копеечку, но уж очень престижным было место — Ильинка, рядом с биржей, крупнейшими в Москве торговыми домами, банком Московского строительного товарищества, да и от Кремля десять минут неспешным шагом.

Поговорив с полковником Хлебовичем, дядя решил на пару седмиц отложить подачу в Военную Палату заявки на представление наших винтовок и револьверов — Константин Афанасьевич сказал, что в палате полным ходом идёт передача дел вместе с перетасовкой офицеров и дьяков, и у палатных чинов в эти дни до обычной рутинной службы руки не дойдут. Ну и хорошо, как раз к тому времени мы и магазин откроем.

Не стояли на месте, хотя и не слишком шибко продвигались, дела сыскные. Елисеев время от времени потряхивал Ломского, после чего губные хватали очередного подручного Малецкого, и к настоящему времени наловили таких уже более полудюжины — то ли семерых, то ли восьмерых, я как-то уже запутался в подсчётах. У Шаболдина всё было намного скромнее — его подчинённые прочно завязли в поисках Поляновой, точнее той, кто за этим вымышленным именем пыталась укрыться. Случилась у Бориса Григорьевича и ещё одна неприятность — содержательница блядни Аминова не признала в Лизунове того, кто заказал Жангулову на квартиру студента Василькова. Заходили недавно Шаболдин с Елисеевым ко мне вдвоём, вот и узнал их новости.

Елисееву я тоже подарил револьвер с кобурой для скрытого ношения, мы втроём спустились в подвал пострелять, и Фёдор Павлович присоединился к Борису Григорьевичу в восторженных оценках револьвера и карабина. Шаболдин, кстати, уже был готов подать наверх бумагу о желательности закупки револьверов и карабинов Левского для вооружения губной стражи, но я уговорил его подождать с этим, пока мы не откроем оружейный магазин.