Страница 5 из 11
– Нет. Только с бабушкой на электричке к ее подруге на дачу. Там был настоящий колодец и вкусные спелые абрикосы, а еще персики. – Настроение было замечательное и я радостно принялась делиться с отцом Игнатом своими светлыми воспоминаниями из прошлого.
– Тебе понравились абрикосы? У нас есть булочки с такой начинкой. – Охотно поддержал он тему разговора.
– Да, я очень их люблю. Но можно мне кашу?
Сейчас Игнат был самым добрым и нестрашным. Я не испытывала к нему страха, как и к дяде Артуру.
– Кашу? – удивился Игнат. – Ты любишь кашу?
– Я все люблю. Отказываться от еды плохо, ведь так ты обижаешь повара, который для тебя это готовил. Так говорила мне бабушка.
– У тебя была чудесная бабушка, очень умная. Я не знаю, есть ли у нас каша. Сегодня на завтрак был омлет, – задумался мужчина. – Я, конечно, могу попросить повара, но быстро он кашу сварить не сможет. Ведь уже почти время обеда и он сильно занят.
– Я люблю омлет, – ответила я, пожав плечами. – Просто сегодня выходной, а я не хожу в садик по выходным. Обычно мама кормит меня бутербродом и чаем, но сегодня она спешила и забыла про мой завтрак.
– Ты хочешь сказать, что эта женщина не покормила тебя? А ужинали вы во сколько вчера? – опять нахмурился мужчина, сбиваясь с шага, от полученной от меня информации.
Душа его пылала злостью и ненавистью к моей маме. Сейчас я точно понимала это, чувствуя его, как саму себя.
– Я кушала на полдник в садике запеканку со сметаной и киселем малиновым. – Отвечая, я уже знала, что отец Игнат разозлится еще больше.
– А полдник у вас в три часа дня? Сразу после дневного сна?
– Да.
– И ты больше ничего не кушала? – продолжал допытываться отец Игнат.
Я не понимала, зачем ему это знать и почему это так важно, но отвечала честно. В его душе расплывалось темное пятно опасного недовольства. Так часто «полыхала» мама или дядя Эдик, прежде чем они били меня. Я точно знала, что недовольство отца Игната направлено не на меня, и это успокаивало.
– Нет. Я никогда не кушаю дома, если хожу в садик. Только иногда дядя Артур дает мне конфету или бутерброд с маслом и вкусным сыром, или даже колбасой, но только ему вчера было плохо. Так плохо, что я не удержалась и пожелала ему выздороветь от его болезни. А мама разозлилась сильно. Наверное, я зря лечила его, ведь мама запрещала мне это делать.
Мужчина остановился, присел рядом на корточки. Взяв меня за обе руки и смотря в глаза, он сказал очень добрым голосом:
– Янушка, запомни, помогать людям очень важно. Именно для этого нам и дана наша сила. Мы должны помогать. Я умею забирать у людей их ненужные яркие чувства. Не полностью, но так, что они могут жить дальше и не плакать. А ты можешь спасать их, даря снова здоровье или удачу, или встречу с любимым. Ты очень многое можешь делать. Ты не можешь воскресить, но все остальное тебе подвластно. Что- то произойдет сразу, что- то исполнится постепенно, но это очень хорошее умение. Нужное и волшебное. Это не проклятье. Ты мне веришь?
– Да. Раз вы говорите так, то я верю.
Отец Игнат кивнул, и встав, снова повел меня вперед. Мы вошли в светлую залу с кучей столов, накрытых белыми скатертями и деревянными стульями. На полу была светлая плитка, а еду тут выдавали у длинного стола.
Он подвел меня к самому первому столу, поставил рядом чемодан, помог сесть, и направился к наблюдающему за нами повару.
– Доброго дня, Инна Викторовна. Тут у нас малышка голодная. Ее не кормили со вчерашнего дня.
– Что, опять подкинула кукушка- мамаша? Что с ней не так? Глаза не устроили или цвет волос? – спросила повар, рассматривая меня внимательно и с грустью, на лице и в душе.
Она была пухленькая, розовощекая, с белым фартуком и с повязанным платком на голове.
– Не знаю, – в теле Игната вспыхнули пятна лжи. – Несла бред про свою свободу, про какое- то проклятье. Очередная городская сумасшедшая. Я даже не успел ее отправить к Отцу Сергею на исповедь, как она убежала.
– Ну и хорошо. Нечего таким красивым малышкам с психичками жить. Найдется для нее нормальная семья. Ну или государство воспитает, даст квартиру, если мамашка не отдаст ей полагающее. Слышишь меня, девочка, не верь никому – в детских домах не так плохо, главное быть сильной и все получится.
– Я ее отправлю к знакомым. Там все точно будет хорошо. И пригляд нормальный, и проверит он ее мать от и до. – Ответил ей отец Игнат.
– Какой же вы добрый, отец Игнат. Идите, ищите ей комнату и вещи у двери поставьте. Я ее накормлю хорошо и присмотрю, пока не вернетесь. Тут ей точно бояться нечего, не первая она, ой не первая.
– Надеюсь на вас. – Кивнув ей, он вернулся ко мне, прихватив чемодан за длинную ручку. – Янушка, кушай и не переживай. Я скоро вернусь.
– Хорошо.
Стул был высокий, но я привыкла сидеть на таких. Повар скоренько накрыла мне на стол, налив густой борщ, на отдельную тарелку положила гречку с салатом и большой котлетой, поставила хлеб, несколько пирожков и компот.
– Кушай, моя хорошая. Не спеши. – Она погладила меня по голове и протянула ложку. – Все свежее, еще горячее. Захочешь еще, я дам. У меня много.
– Спасибо. Приятного аппетита.
Взяв ложку, я стала есть наваристый борщ, потом перешла на второе и салат. Когда я уже жевала второй пирожок, запивая компотом, вернулся отец Игнат.
– Ну как? Наелась? Готова идти отдыхать? – спросил он, отставив пустую посуду в стопочку и относя ее обратно повару.
– Да. Спасибо, все было очень вкусно.
Я улыбнулась доброй женщине. Я знала, что мои заговоры тут не нужны. Ей не требовалась моя помощь, ее счастье само скоро найдет ее здесь. Осталось подождать только год или два.
– На здоровье, малышка. Иди отдыхай теперь. Если захочешь еще чего, попроси любого местного взрослого проводить тебя ко мне.
– Хорошо.
Выйдя из столовой, мы направились в соседнее здание, на второй этаж, где располагались отдельные комнаты. Заведя меня в одну из них, отец Игнат застелил кровать, показал, как дойти до общего туалета и душа. Дал несколько детских книг с картинками, попросив не выходить на улицу самостоятельно, а ждать его. Потом достал из чемодана мои документы и ушел. Еще ему не понравились мои вещи, он сказал, что для того места, где находиться школа, они слишком легкие, не по погоде. Но отец Игнат пообещал разобраться с этим самостоятельно.
Следующие два дня я выходила только в туалет и в столовую. Окружающие не удивлялись моему нахождению тут. Мне даже дарили разные подарки. Не игрушки, а теплые вещи, говоря, что это нужное и правильное. Шарфик, шапку, варежки, колготки, майки, свитера, комбинезон, куртку, несколько пар ботинок теплых и пальто. Набралось на еще один чемодан, но отец Игнат так хорошо все сложил, отжав воздух из специальных пакетов, что все поместилось в один, но не мой, а больший, который он сам принес. Он просил не отказываться от помощи и брать все, что они смогли найти. Эти вещи в большинстве своем были не новыми, но зато очень красивыми. Еще мне нашли вместительный рюкзачок, в который положили несколько новых игрушек, книжек и набор карандашей для рисования.
На утро четвертого дня мне собрали большую корзину еды и проводили на вокзал, где меня встретила женщина, около которой стояли еще четыре ребенка с потухшим взглядом. Отец Игнат передал ей меня и мои вещи, и пообещав иногда навещать, помог нам загрузиться в купе, и ушел. А нам всем предстояло ехать три дня. Мне не было страшно, я уже привыкла быть рядом с чужими людьми, которые зачастую делали мне больше добра, чем родная мама.
Глава 2
Поезд тронулся почти незаметно для меня. Только минуту назад люди шли вперед по перрону, а сейчас мы обгоняли их, набирая скорость. И наш вагон уносил нас всех далеко от наших бывших родных домов и людей. Няня была доброй и напоминала чем- то отца Игната. Она даже походила на тех людей, с которыми я жила последние дни. Может они и не были такими же необычными, как я, но относились ко мне хорошо, не требуя ничего взамен.