Страница 12 из 15
Сестра… Но даже упоминание о ней не помогло побороть страх. Чернота его глаз и низкий голос, словно гнётом, давили к земле.
– Отпусти меня, – прошептала Александра, предприняв новую попытку освободиться, но его пальцы только крепче сжали руку. Она сморщилась от боли. – Пожалуйста, Кай, отпусти. Мне… Мне больно.
– Тебе больно? – начал выходить из себя он, но всё же хватка ослабла. – Больно? – В глазах полыхнуло отчаяние. – А мне, думаешь, не больно, когда я вижу тебя с ним? Когда ты мило улыбаешься ему, словно старому приятелю.
– Он… Алекс – мой жених.
– Да?! – воскликнул Бестужев, борясь с агонией: каждое её слово причиняло невыносимую боль. – То есть, чтобы ты осталась со мной, мне нужно было предложить руку и сердце? Или что? Или он оказался куда опытнее меня? Или есть какая-то другая причина? Скажи мне!
Он не контролировал себя, свои эмоции и слова, желая лишь одного: чтобы ей тоже стало плохо; чтобы она почувствовала то же, что чувствовал он.
– Скажи. Мне… – отчеканил каждое слово, вглядываясь в её белое как мел лицо.
Тишина – только пение птиц и его частое дыхание.
– СКАЖИ! – рыкнул Кай, заставив Сашу подпрыгнуть на месте.
Ненависть множилась и клубилась как дым до тех пор, пока по её щеке не покатилась слеза. Она смотрела на него, как кролик на удава, и молчала. Молчала, а он опять стал тем, кто заставил её страдать. Внутри словно перещёлкнули выключатель, и Кай стал самим собой. Ярость ушла, освободив место чёрной пустоте и презрению к себе.
В чём ты обвиняешь её? В продажности и работе на Петра? Но ведь это ты! Ты оставил её, не она тебя!
Александра смотрела на его лицо сквозь слёзы и дрожала. Страх заполнил каждую клетку тела, парализовав и притупив инстинкты. Защищаться не было сил, да и стоило ли?.. Он всё равно не услышит, по крайней мере, сейчас.
– Прошу тебя… – прошептала Саша. – Кай… Пожалуйста, отпусти.
Он слышал её, но пальцы не хотели подчиняться. Мозг кричал, вопил, рычал, как раненый зверь, требуя отпустить, но он не мог. Левая рука дрогнула и, медленно подняв её, Кай коснулся Сашиной щеки. Палец вытер мокрый след от слезы.
Она была рядом… Это то, чего хотел, чего безумно желал: просто знать, что жива, видеть, чувствовать…
– Скажи мне… Глядя в глаза, скажи, что не любишь. Скажи это, чтобы я понял и больше не мучился. Умоляю…
Саша опешила. Полная растерянность отразилась на бледном лице. Она его любила? Как? Как такое могло быть? Как его вообще можно было полюбить? За что? Взгляд скользил по искажённому болью лицу, но слова застряли где-то внутри.
– Я… Я не знаю. Я не помню… Я не знаю…
Прошли секунды, прежде чем смысл сказанных слов дошёл до него. Кай громко выдохнул, словно получил удар в солнечное сплетение. Она забыла… Просто забыла… Не предавала, а всего лишь не помнила ту часть жизни, где был он, где было то, что связало их жизни и души вместе, где были их чувства, где была их любовь…
Уголок губы изогнулся, давая намёк на едва заметную улыбку. Совсем слабую, но Саша смогла уловить её. Кай отстранил девушку от себя, а спустя мгновение – искренне улыбнулся. Александра не двигалась. Колоссальная смена настроения поражала настолько, насколько заставляла бояться.
Ещё несколько коротких мгновений Кай позволил себе любоваться ею, а затем склонился и, едва касаясь губами холодного лба, прошептал:
– Прости меня.
Сердце умоляло обнять, прижать к себе и почувствовать тепло родного тела, но разум понимал: слишком рано. Секунда, вторая, третья – Кай наконец шагнул назад и нежно прошептал:
– Ты вспомнишь. Ты обязательно вспомнишь.
С этими словами он развернулся, уходя прочь. На губах появилась улыбка. Глаза по-прежнему оставались полными боли и отчаяния, однако остатки тлеющей души едва заметно зашевелились под толщей пепла.
Она забыла… Не предавала, не разлюбила, не использовала, просто забыла…
Глава 12. Семейная ссора
Саша смотрела ему вслед и не шевелилась. Услышанное повергло в ещё больший шок, чем слова Петра Владленовича, что у неё есть жених, и они помолвлены вот уже как полгода. Отвернувшись к озеру, она закрыла глаза. Тело всё ещё била дрожь, а ледяные пальцы нервно теребили край флисовой толстовки, одетой поверх белой футболки.
Оказывается смириться с тем, что огромный кусок жизни растаял, как дым, было не самым страшным. Страшно стало строить взаимоотношения с новыми людьми, которые появлялись на пути. Помимо внутренней тревоги, поверить в убеждения врачей и психологов, что в скором времени всё наладится, мешало растущее в геометрической прогрессии число вопросов о прошлом.
Версия о круглой сироте, как с прискорбием сообщил ей Пётр Владленович, прекратила своё существование, едва только Кай упомянул о сестре. Кроме того, не могла же она жить четверть жизни без друзей? Почему к ней никто не приходил и не звонил? Память иногда выдавала отдельные картинки, образы и даже цифры, но кто это и что могло значить – абсолютная пустота. Как будто пытаешься рассказать о том, чего не знаешь: придумываешь сюжет, полагаясь лишь на внутренний голос.
Саша обхватила себя руками и посмотрела на спокойную гладь озера. Размеренной жизни пришёл конец, сомнений не было. Как только переехала в особняк, всё изменилось. Напряжённое общение с Алексом, несмотря на его улыбки и знаки внимания, знакомство с Каем… Девушка машинально провела пальцами по тому месту на лбу, которого коснулись его губы. Сколько боли скрывалось у него внутри, если она казалась такой осязаемой, стоило ему только дать слабину?
Мог ли он любить её? А она его? Саша быстро покачала головой, прогоняя эти мысли прочь. Нет… Слишком импульсивный… Слишком несдержанный… Слишком опасный… Она нутром чуяла, что с ним что-то не так. Зачем вообще согласилась на знакомство?
Бросив последний взгляд на водоём, Александра медленно пошла к особняку. Решать проблемы по мере их поступления и не бросаться в омут с головой – единственное верное решение. Есть факты: Алекс – её жених, Пётр Владленович – его отец, Кай – тот человек, который больше всего не внушает доверия, а значит, общение с ним стоит свести до минимума. Против фактов не попрёшь, а следовательно, нужно пока оставить всё как есть.
Саша добралась до дома лишь спустя полчаса. Войдя в гостиную, она тут же увидела Алекса, стоявшего у бара со стаканом спиртного.
– Где ты была?
Резкий тон заставил замедлить шаг. Пожалуй, подходить ближе не стоило.
– Я гуляла, – пожала плечами Александра, остановившись у дивана. – Доктор рекомендовал свежий воздух и покой.
– Помимо них тебе нужны положительные эмоции, не забыла? – улыбнулся загадочно парень. – Так почему же ты не пришла ко мне с утра пораньше?
– Я… Мне просто захотелось прогуляться.
– Где?
– На свежем воздухе. Я нашла в лесу озеро. Очень красивое.
Саша старалась держаться непринуждённо, однако сверкнувшее в глазах Алекса недовольство поколебало уверенность в себе.
– Ты гуляла там, где тренируется мой брат?
– Кай?
– А ты видела у меня ещё каких-то братьев? – рыкнул парень, двинувшись к Шереметьевой.
Её детская наивность заставляла злиться. Притворялась или правда была такой недалёкой? Врачи уверяли, что она ничего не помнит, сдвигов, как и несколько месяцев назад, когда пришла в себя, не было, однако усыпить подозрения не получалось. Чёрт бы побрал их совместное с Каем прошлое!
– Так ты видела его там?
– Кая? – снова переспросила Александра.
– Кая! Мы же про него с тобой говорим!
Ей не нравился его тон, но вызывать ещё больший гнев в свою сторону не хотелось. Одного Бестужева ещё можно было стерпеть, но двух за утро…
– Нет, его не было.
Губы Алекса изогнулись в улыбке:
– Не было, значит. Что ж, ладно. А как насчёт положительных эмоций?
Он подошёл к ней почти вплотную и коснулся рукой тёплой щеки. Саша растерялась. Запах спиртного, блеск в глазах – догадаться о ходе его мыслей не составило труда. Жених, он – твой жених! Но даже эта истина не помогла принять пошлые намёки как должное.