Отмеченный Судьбой

– Стойте! – вдруг раздался голос Кирилла. – Там что-то происходит. Сань, посмотри!

Шторм взял бинокль и начал внимательно изучать периметр, в частности, то место, куда указывал ефрейтор.

– Да, действительно, очень интересно.

– Что тебя снова не устраивает? – огрызнулся Вадим.

Александр наблюдал за беготнёй местных жителей и нескольких боевиков. Одни размахивали руками, а другие громко кричали на своём, указывая в сторону низких построек, похожих на сараи.

– Среди них суета. Они готовятся к чему-то? – предположил младший сержант Зубов.

– Нет, – Шторм покачал головой. – Обычная потасовка с жителями. Наверное, кто-то разозлил незваных гостей.

И в подтверждение его слов раздались несколько выстрелов. Поднялся крик, а затем всё снова стихло. Александр встал с земли и убрал бинокль. Он окинул ребят взглядом и, опустившись на одно колено, развернул карту.

– Итак, наша главная задача: нейтрализация противника любыми средствами и захват полевых командиров. – Он выдержал паузу, улыбнувшись: – Постараемся сделать так, чтобы Денисов нами гордился. Я думаю, каждый сможет защититься и не дать себя любимого в обиду, – спросил Александр, глядя на товарищей.

Слова хоть и были произнесены с иронией, но каждый понимал: этот бой мог оказаться последним для кого-то из них. Последним.… Звучало зловеще даже в сознании, но отступать было некуда. Они дали присягу и изменять своему слову не собирались.

– Думайте о том, кто будет перед вами. Ваши товарищи смогут справиться и без посторонней помощи, – продолжал Шторм. – Каждый из вас уже был в бою и знает, что пытаться воевать за двоих – бесполезно да и невозможно, в принципе.

Он смотрел на серьёзные, сосредоточенные лица друзей. Покидая лагерь, они прекрасно осознавали, что от них требовалось. За последние два дня каждый почти наизусть выучил то, как будет действовать и где находиться во время операции, а потому за техническую сторону Александр не переживал.

Но все ли были так уверены в себе, как он? То, что читал на лицах, гасило все сомнения: они готовы идти до конца, готовы сражаться и добиваться поставленной цели, а остальное… Шторм сжал руку в кулак – остальное неважно.

– Как только цели будут захвачены, проверяем объект на наличие пленных.

– Пленных? – подал голос Кирилл, но вопрос остался без ответа.

– Только после этого ты, Вань, связываешься с Тереховым и вызываешь вертолёт. Когда он прилетит, мы возвращаемся назад. И если вдруг кого-то не будет… – Шторм нахмурился. – Но я уверен, что будут все. Никто же не хочет возвращаться домой пешком или, хуже того, остаться здесь с местными аксакалами? – младший сержант посмотрел на товарищей. – Всем всё ясно?

– Чего уж тут неясного, – пробурчал рядовой Орлов. – Пробежал, руками-ногами помахал, запрыгнул в вертолёт и улетел.… А может, и пешком придётся.

– Вот и отлично, – как можно бодрее произнёс Александр, борясь с беспокойством внутри. – В таком случае – приступаем.

В полевой палатке Денисова царила абсолютная тишина. Офицеры молча сидели за столом и смотрели на часы. Стрелка медленно отсчитывала секунды, перетекавшие в минуты.

20:00…

20:15…

20:35…

От Шторма не поступало никаких известий с момента последнего сеанса связи. Вопросы множились, но обсуждать что-то было страшно. Разведка донесла новые сведения, в корне отличавшиеся от первоначальных. Группа Александра получила ложные координаты. Что с ними случилось, одному Богу известно…

Шторм… На это задание нужно отправить его.

Приказ выполнен. Цель достигнута. Виват, король, виват! Денисов и Терехов переглянулись, словно одновременно подумали об одном и том же. В глазах обоих отразилась вина и боль утраты.

– Не хорони их раньше времени, капитан, – сдавленно произнёс полковник.

– Не буду, ведь они и так уже давно мертвы, – выдохнул Терехов, крепко сжав в руке пустую пачку сигарет.

Глава 1.12. Между жизнью и смертью

«Чтобы выжить нам необходим всего один человек. Тот, который нас любит…» ©

Солнце только-только успело подняться из-за линии горизонта, и утренний воздух, всё ещё пропитанный ночной прохладой, давал возможность дышать полной грудью. Несколько домов, уцелевших после штурма, пугали тишиной, ведь она говорила о том, что здесь больше никого не осталось.

Лёжа на спине, Кирилл пытался прислушаться к окружающим звукам, чтобы понять, где он находится. Плен, Рай или ещё что похуже… Однако всё, что мог слышать, – это пение птиц и шум воды.

«Душу продам, если я – на побережье моря или океана», – промелькнула забавная мысль. Чёрт, даже в такой гавёной ситуации умудрялся шутить. Боль в теле тут же рассеяла мечты и спасла от вечных мук у «рогатых». Мозг выдал картинки последних событий, от которых стало страшно. Благоговейную улыбку как рукой сняло.

Чудов открыл глаза и посмотрел по сторонам. Да уж, Раем тут не пахло… Он сделал глубокий вдох: похоже, что серьёзных ранений не получил. Для большей уверенности Кирилл пошевелил конечностями, которые подтвердили его догадки. Он попытался подняться, но боль в теле мешала движениям, так и норовя оставить его в лежачем положении ещё как минимум на несколько часов.

Кое-как Чудов всё же сел, тяжело дыша и держась за правый бок. Неужели остался один? В этом проклятом Аду. Чтоб черти подрали всех тех, кто… И вдруг в знойной тишине Кирилл услышал приглушённый кашель. Парень снова осмотрелся, пытаясь определить, откуда он исходил.

Метрах в тридцати от себя, около покосившегося домишки, Кирилл увидел солдата. Тот не подавал признаков жизни. Но кто-то ведь кашлял! Собрав силы, Чудов встал и, спотыкаясь, медленно двинулся к бойцу. Он лежал лицом вниз. Ефрейтор опустился на колени. Когда попытался перевернуть раненого, тот издал громкий стон, дав понять, что движения причиняли ему боль.

– Саня, это ты! – воскликнул Кирилл, и тут же его взгляд упал на окровавленный бок друга. – Твою ж мать, младший сержант…

– Еф… Ефрейтор, – улыбнулся Шторм, и в следующее мгновение лицо исказилось гримасой боли. – Где… Где остальные?

Глаза Чудова с трудом оторвались от рваной раны и судорожно метались по телу друга, сканируя его на наличие ещё каких-либо повреждений.

– Они улетели, как ты и приказывал. Улетели, Сань. Всё в порядке. Я… Я слышал, как «вертушка» поднималась в воздух.

Кирилл коснулся раны Шторма, и из неё тут же потекла кровь, окрашивая потемневшие сухие участки в ярко-красный цвет.

– Чем же тебя так зацепило-то?

Но Александр не реагировал на слова и действия. Его веки дрожали, с трудом открываясь.

– Ладно, ничего. Мы сейчас тоже пойдём – той дорогой, которой пришли, – продолжал нервно бормотать Чудов.

– Меня… Зацепило немного… – Александр попытался вздохнуть: – Так что… я никуда…

– Сань, – перебил Кирилл друга. – Сань, молчи, ладно? Твоя рана…

Ефрейтор снова предпринял попытку осмотреть её, но сдавленный стон помешал ему. Судя по отсутствию крови на земле, ясно было только одно: это не сквозное ранение и не колотая рана, что увеличивало шанс остаться в живых и продержаться до тех пор, пока они не найдут помощь.

– Прости… Извини, прости… – Трясущиеся руки парили над телом солдата, но коснуться его не решались. – Сань, ты лежи, ладно? Не шевелись. Лежи, я сейчас. Чёрт! – выругался нервно Чудов. – Что же делать?

Глаза бегали по близлежащей местности. Он был в растерянности и не знал, как помочь Александру, чтобы облегчить его мучения.

«Промедол»! (наркотическое обезболивающее средство в ампуле 2 мг, обязательное в войсковой аптечке солдата в военное время) – выдало находившееся в шоке сознание.

– Аптечка, – прошептал Кирилл и, несмотря на ноющую боль в мышцах, бросился к тому месту, где он очнулся.

Спасительная маленькая сумка лежала там. Подхватив её с земли, Чудов вернулся к товарищу. Достав ампулу, он незамедлительно ввёл раствор в тело Шторма.