Отмеченный Судьбой

– Не скажи, Димон, – возразил ему Кирилл. – Саня Шторм тоже без двух дней сержант, но никто из ребят не обращается к нему на «Вы». Только если офицеры близко. И, заметь, он не разу не кичился своим положением.

С этими словами Чудов подбросил в огонь сухой хворост. В воздухе повисло молчание. Тишину нарушал только шелест листьев и треск горящих дров.

– Кстати, о вашем Шторме… – внезапно начал Козырев. – Он какой-то странный… Что с ним не так?

Кирилл поднял глаза на нового товарища:

– Это видимость. На самом деле он – классный пацан, и что самое главное – отличный друг. Это редкость в наше время, особенно тут. А вот Киреев ваш…

– Вадим тоже нормальный. Просто бесится, что командует не он, а кто-то ещё, тем более ниже него в звании.

– Да, уж…. – усмехнулся Чудов. – Похоже, звание – это его больная тема. Но ты увидишь: Саня, хоть и младший сержант, но стоит пяти таких, как ваш Вадим. И я уверен, что предстоящая операция это докажет.

Козырев пожал плечами:

– Время покажет: поживём – увидим.

Однако события следующего утра лишь подлили масла в и без того ярко пылавший костёр ненависти…

Глава 1.9. Ген патриота

Шторм вышел из палатки, когда на часах ещё не было и шести. Утренняя прохлада приятно ласкала кожу, однако яркое солнце, висевшее над линией горизонта, ничего, кроме очередного жаркого дня, не обещало. Нахмурившись, Александр глубоко вдохнул и посмотрел на дремавших у костра часовых.

Это была пара недавно прибывших новобранцев, только-только покинувших стены одной из многочисленных учебок, которые готовили ребят к серьёзной службе.

– Вояки, – тихо прошептал Шторм.

На мгновение он вспомнил себя несколько месяцев назад. Рука непроизвольно коснулась прессовых мышц. Шрам до сих пор находился там, как напоминание за то, что ослушался приказа сержанта. Попадись он спящим на посту в своё время, его бы надолго заставили запомнить это.

Александр подошёл ближе к потухшему костру и громко крикнул:

– Рота подъё-о-ом!

Рядовые подскочили и, хлопая сонными глазами, пытались прийти в себя.

– Мы… Я… – бубнил каждый из них. – Мы… Такого больше не повторится, товарищ младший сержант.

Серьёзное выражение лица Шторма заставляло их тушеваться ещё больше.

– За время дежурства…

– Вы убиты, бойцы, – мрачно произнёс Александр. – Вы и, надо полагать, ваши товарищи. Любой боевик снял бы вас в два счёта, а потом вырезал бы весь лагерь.

Они смотрели на Александра, словно провинившиеся первоклассники.

– Считайте это теорией, – продолжил младший сержант, – но в следующий раз, если попадётесь, будет уже практика и отвечать придётся с учётом первого проваленного занятия. Ясно?

– Так точно.

– Хороший командир дал бы за это по два наряда вне очереди… Каждому! – услышал Шторм за своей спиной.

– Хороший командир прежде, чем наказывать солдат, разберётся, насколько серьёзна их вина, – ответил Александр, обернувшись к Кирееву, не собираясь уступать.

– Они уснули при исполнении прямых обязанностей, а значит, нарушили приказ, – продолжал нападение сержант, подходя ближе, чтобы суть разговора не стала всеобщим достоянием лагеря. – Надеюсь, ты знаешь, что бывает, когда солдат нарушает приказ, товарищ младший сержант?

Последние слова Вадим значительно выделил. Колкость не осталась незамеченной, но заострять на ней внимание Александр не спешил.

– Старших офицеров не было, никто не видел, а значит, всё в порядке, – отразил словесную атаку он. – Ребята ещё совсем зелёные. Думаю, стоит рассматривать это как смягчающее обстоятельство. А тебе, товарищ сержант, – на лице появилась холодная ухмылка, – командовать здесь не советовал бы. У тебя есть люди в подчинении, вот и следи за тем, как они исполняют свои прямые обязанности.

Александр смерил Киреева взглядом и с сарказмом произнёс:

– Или боишься, что сдачи дать не сможешь? Они ведь не какие-нибудь малолетки восемнадцатилетние, верно?

Едва только он закончил свою фразу, как тут же получил сокрушительный удар в челюсть. Левую скулу свело болью, а во рту появился неприятный привкус крови. Упав на землю, Шторм покачал головой, приходя в себя.

– Никогда не называй меня трусом, ты понял? – прошипел Киреев, пренебрежительно посмотрев на него.

Александр медленно встал на ноги, не нарушая зрительного контакта с соперником. Внутри полыхала ярость, но контроль над ситуацией всё же находился в его руках.

Личный пример. Личный пример и то, кем ты являешься сейчас, а не то, кем ты был в прошлом.

Слова капитана, произнесённые после первой настоящей боевой операции, Александр хорошо запомнил.

Чечня стала искуплением. Чистый лист. Новая жизнь. Прежний Шторм наверняка бы ринулся в бой, возвращать долг, но Шторм – настоящий не торопился.

Вадим стоял, не двигаясь, и был готов в любую секунду отразить удар.

– Больше так не делай, – наконец произнёс младший сержант, прищурившись. – Если, конечно, не хочешь узнать, что такое боль. Я не даю тебе сдачи только потому, что не хочу создавать себе лишние проблемы из-за заносчивого пятнистого мажора зелёного цвета хаки, привыкшего ставить себя выше всех.

– Да ты просто струсил! – зло усмехнулся Киреев. – На словах герой, а на деле… – Но он не успел закончить начатое, потому что из палаток начали выходить солдаты. Быть зачинщиками драки значило показать плохой пример и могло оказаться чревато последствиями. – Закончим в другой раз эту занимательную беседу.

Однако закончить «светскую» беседу так и не удалось. Изнурительные тренировки, патрулирование местности и теоретические занятия вкупе с практикой не оставляли ни минуты свободного времени. Словесные перебранки и соревнования в остроумии, насквозь пропитанном сарказмом, стали единственным способом задеть оппонента.

Спустя неделю напряжённого общения стали известны детали и последние изменённые штрихи предстоящей боевой операции. Накануне вечером Денисов и Терехов сидели в палатке в полной тишине и прожигали северо-восточный квадрат взглядами.

– Я всё ещё считаю, что это слишком серьёзное задание для таких юнцов, как они, – негромко произнёс капитан, сделав глубокую затяжку.

Сизый клубок дыма повис в воздухе, наполнив пространство терпким запахом.

– В Великую Отечественную дети в шесть лет становились героями, – ответил полковник, нахмурившись.

– Тогда было совсем другое время. Не стоит сравнивать.

Денисов оторвал глаза от карты:

– Война в любое время заставляет детей взрослеть раньше.

– Сейчас другое поколение. Другое мировоззрение.

– Патриоты были, есть и будут всегда, независимо от того, в каком обществе они растут, – полковник улыбнулся. – В них это заложено генетически, наверное. Не удивлюсь, если все они имеют одинаковый ген в ДНК.

С губ Терехова сорвался лёгкий смешок. Он затянулся ещё раз и уже серьёзно спросил:

– Ты до сих пор веришь в то, что Шторм сделал это?

Денисов провёл ладонью по лицу, прогоняя подкравшуюся усталость:

– Не знаю, Макс. Не знаю. Его поступки говорят об одном, а характер и то, что нам рассказали, совершенно о другом.

В палатке снова стало тихо.

– Но в том, что Александр – не моральный урод, я уверен точно. До древнего оракула мне далеко, однако чуйка у меня есть. Младший сержант – не такой, каким нам его представили, и я думаю, предстоящая операции это докажет.

Горько улыбаясь, Терехов покачал головой:

– Сомневаюсь. Ни это боевое задание, ни все последующие – ничто не сможет обелить парня. Только смерть. Его ведь именно за этим сюда и отправили, верно? Но что-то пошло не по плану: орешек оказался крепче, чем о нём думали.

Мужчины встретились взглядами. Каждый понимал: это была правда. Горькая, жестокая, но правда, и что бы они ни делали, изменить уже ничего не получится, пока Шторм сам не смоет с себя свои грехи. Кровью…

– Ладно, товарищ капитан, – наконец заговорил полковник. – Завтра будет трудный день, а потому – отбой. Как ни крути, мы здесь только пешки. Остаётся только надеяться, что младший сержант и в этот раз проявит себя героем. Отправляйся спать.