Страница 54 из 75
Оля ахнула; пальцы Лаврова ласкали и гладили ее влажные складочки, массировали клитор. Хриплые стоны, что роняла девушка, тут же собирались губами Артёма. И поплыла вовсе, стоило парню осторожно скользнуть одним пальцем в ее лоно и нажать там на какую-то особую чувствительную точку, отчего все внутри начало пульсировать. Второй палец тоже проник внутрь, и глухие стоны превратились в тихие вскрики, которые она безуспешно пыталась погасить, неистово кусая губы. Пожар растекся по ее венам, разнося волны удовольствия по телу, когда внутренние стеночки ее лона начали сокращаться вокруг пальцев Лаврова, принося невероятно высвобождение. Яркие вспышки расплылись перед глазами, и Оля непроизвольно зажала бедрами руку мажора, выгнувшись дугой. С трудом вспоминая себя, она вновь проваливалась в ласку его рук и губ. Боже, что же Лавров с ней сделал?! Тело жаждало продолжения, желало настоящей разрядки в сильных и умелых руках Артёма. Колени девушки стали ватными, тело била мелкая дрожь, и только крепкие руки не позволяли ей сползти на пол. Очередной властный жадный поцелуй, сотворенный жадными донельзя губами мажора, смявшими ее и без того распухшие губы, погрузили Ольгу в состояние эйфории…
Слабой искоркой вспыхнула мысль о сестре. Господи! Да она совсем рехнулась! Стоп. Машка же может проснуться в любую минуту, а они тут чуть не… Жестокая краска прилила к ее щекам. Какой ужас! И что подумает про нее Артём? Она же только что…Оля зажмурилась, переваривая открывшуюся ей истину, в которой и признаться-то стыдно — она едва не сгорела от умопомрачительного оргазма, который организовал ей Артём Лавров. Онемевшие челюсти с трудом разжались, а колода вместо языка взмолилась о пощаде:
— Тёма, остановись, пожалуйста! — выдохнула Оля. — Это… неправильно, прошу.
— Еще как неправильно, — мягко рассмеялся Лавр, вняв отчаянной мольбе, и слегка отстранил от себя девушку. Подцепив пальцами ее подбородок, приподнял ее немного растерянное и испуганное лицо, вынуждая смотреть прямо в глаза, серьезно и весьма убедительно сказал: — Не здесь, Оля, и не сейчас, но знай — я хочу тебя. Схожу по тебе с ума, Медведева. И заруби на своем милом носике — моей ты станешь рано или поздно. Ты меня услышала, Оля? — а упирающийся ей в живот огромный бугор послужил красноречивым доказательством его слов.
Она с трудом кивнула, а он поднял сползший плед, укутал ее в него и прижал к себе. Зарывшись носом в копну ее шелковистых волос, Лавр крепко обнимал Олю, поглаживая ее спину и согревая своим теплом. Пока она приходила в себя, он усмехнулся своим мыслям. К его удивлению, Оля оказалась чертовски узкой и такой горячей, что дикий огонь желания выжигал его изнутри, выворачивал все мышцы. А когда судорога наслаждения пронзила всё существо Ольги, Артёму показалось, будто кончил он сам. М-да, такого с ним еще не бывало.
— Тёма?.. — Оля подняла к нему свое лицо, на котором застыло неопределенное выражение. Она словно порывалась что-то сказать, но не решалась.
— Для тебя приключений сегодня хватит, — прошептал ей в ухо Лавров, захватив в плен своих губ нежную мочку. — Тебе отдохнуть нужно.
Он разжал руки, и Оля огромным усилием воли отлепилась от груди Лаврова. Стало ужасно холодно и неуютно без его медвежьих объятий, даже дрожь пробежала по телу, отбивая дробь зубами.
— Я пошел к себе, — перед тем, как вернуться на свой балкон тем же способом, каким попал сюда, он жадно поцеловал ее губы.
— Ты меня до инфаркта довести хочешь? — прерывисто каркнула Оля. — Ты точно гребаный самоубийца!
— С некоторых пор — да, Медведева, — услышала она его довольный смех.
Щеки все еще пылали, истома, наполнившая тело, уступила место ощущению невероятной легкости — хотелось лететь вперед, не задумываясь о цели. Вот же чертов Лавр! Умеет он смутить. Оля сжала кулачки. Чертов Лавр и чертов безумный поцелуй! И все те его ласки, которые родили в ней трепет и бурю эмоций, напрочь стерев границы между их мирами. Сладкие и острые, нежные и властные, уничтожающие и возрождающие одновременно, такие чувственные, что пробуждалась каждая ее клеточка. Лавров подчинил себе ее тело, а следом и душу. И никуда ей уже не спрятаться от своих чувств. «Идиотка! Он сломает тебя через колено и пойдет дальше. Вернется в свой мир!» — ядовито зашуршал внутренний голос. «И где только такого умного носило, пока Лавров исступленно ласкал ее губы, касался ее груди, а она не менее исступлённо отвечала на каждую ласку и хотела большего?!» — подумала Ольга, криво ухмыльнувшись и отвечая этому премерзкому предателю — внутреннему голосу. Еще чуть-чуть и это большее случилось бы по-настоящему. Девушка нахмурилась и стиснула челюсть, злясь на себя, свою слабость и беззащитность. Она реально готова была отдаться Артёму прямо здесь и сейчас. Что за фигня?! Она совершенно не узнавала ни себя — ненавидящую и презирающую мажоров, ни Лаврова — высокомерного и заносчивого мудака! Здесь всего пару минут назад находились, казалось бы, обыкновенные парень и девушка, влюбленные друг в друга и доверяющие друг другу.
Поправив плед, она потащилась в комнату, обвела ее тоскливым взором, который после застыл на кровати. Воспаленное воображение в ярких красках дорисовало все то, что могло произойти между ними. Оля понимала — она была готова принять все, что бы ни предложил Лавров, а дала бы все, о чем он ни попросил. Ай, к черту!
Оля бросилась на кровать, натянула на голову плед и к своему удивлению уснула моментально.
Артём Лавров провел бессонную ночь. Сказать, что первую в его жизни, так и нет. В эту ночь не было ни алкоголя, ни девочек, ни полупьяных гонок по ночному городу. В эту ночь от роя мыслей, заполонивших голову, снова хотелось курить, будто сигаретный дым был в состоянии их прогнать. Лежа без сна на застеленной кровати, Артём вертел в пальцах сигарету и пялился в потолок. Никогда бы не подумал, что может вот так…влюбиться. Плюнул бы в лицо тому, кто сказал бы ему, что в обычную девчонку-барменшу. Думал — все у него в жизни будет по взаимовыгодному расчету — и брак, и работа, и друзья. Но Оля! Будучи не обычной девчонкой и не просто барменшей, она перевернула его мир. Вернее, вытащила его настоящее нутро на поверхность, размазав беспринципного мажора в пух и прах. Заставила его чувствовать то, что в их кругах не приветствовалось. Лишь она одна сумела понять, насколько тот фальшивый мирок ему осточертел. Он делал, что хотел, говорил, что в голову взбредет, пил и кутил, как другие. И только постепенно приходило осознание — всё это делалось лишь по тому, что так делали все, кому по статусу это было на роду написано. Иллюзия свободы, длящейся до поры до времени, наигранные эмоции и слащавый мир опостылели до отвращения. И только двое показывали ему настоящий мир — отец, периодически возвращающий его в реальность, загружал работой да Медведева, открывшая ему иную сторону человеческих отношений, где заботой и вниманием окружали дорогих людей. Тем самым, она добралась до самого сердца и души. Красивая зараза! Дерзкая, неприступная, сладкая. Еще какая сладкая! Сегодня она итак позволила ему много. Открыла свою боль, поделившись горем. А как искренне отвечала на его ласки. Жадно вдыхая ее аромат, смешанный с возбуждением, он понимал — она хотела его также сильно, как и он ее. А как красиво она стонала от оргазма? Просто музыка для его слуха. Лавр горько усмехнулся, сломал сигарету и бросил ее в пепельницу. С долей удивления пришел к логическому выводу: никогда бы не простил себе, если бы взял Олю там по-настоящему. Утром она бы жалела о случившемся и ненавидела их обоих. Их время еще придет, был уверен Лавров. Медведева должна была ему довериться полностью.
Оля упорно пыталась справиться со своей паникой. Она боялась встречи с Лавром, нервничала, а потому под недоуменным взором Маши несколько раз выложила и вновь упаковала обратно в сумки их вещи. И когда Артём зашел за ними на завтрак, она дергалась всякий раз, стоило ему обратиться к ней. Правда, ее истерия заметно спа́ла, стоило ей понять, что Лавров ни словом, ни взглядом не собирался напоминать о вчерашнем. Пока. К тому же с темными кругами под глазами выглядел немного уставшим. Его внешний вид, не считая идеально сидящую на нем одежду, насторожил Ольгу. Подождав пока сестра вприпрыжку умчит вперед по коридору, Оля спросила: