Страница 98 из 172
Второй — предлагаю стать совладельцем некоторых наших производств. Внести деньги в кузнечную гильдию, которую мы создаём прямо сегодня, пока я пишу это письмо в своём кабинете, и, когда будут посчитаны все расходы на запуск продукции, ты будешь получать с каждого проданного товара долю, пропорциональную вложениям. Проект Устава и паевого договора высылаю в этом же письме отдельными пергаментами. Никаких подводных камней и скрытых смыслов: я, как граф и основатель, получаю четверть, то есть двадцать пять долей из ста. Гильдия, как разработчик, пятнадцать долей из ста. Все остальные доли будут делиться между теми, кто вложит деньги. Подобные письма и образцы выслал всем ключевым торговцам деньгами королевства, ты можешь проверить и убедиться — не обманываю. Однако они, скорее всего, слишком осторожные и не захотят входить в дело сейчас. И я их прекрасно понимаю и не осуждаю. Однако вложение в новое производство работает по такому принципу, что кто вошёл раньше — получит гораздо больше, тех, кто решит войти, посмотрев, что дело прибыльное и выгорит. Тогда вложиться будет слишком много желающих, и доли им будут выделены куда меньшие, а суммы входа гораздо большими, чем у тех, кто стоял у истоков.
— Торговаться он умеет, — заметил герцог. — Чувствуется купеческая жилка.
— О, дорогой, по моим данным он «кинул» уже несколько гильдий, пытавшихся выкрутить ему руки, — улыбнулась герцогиня. — И заключил множество эпохальных, ни с чем не сравнимых по масштабам договоров на своих условиях. Одно разорение Картагены чего стоит — три гильдии «переезжают» к нему, на его территорию, и это только начало.
— Три? — нахмурился герцог. — Кто третий?
— Канатчики, каменщики, добытчики извести. И ещё обсуждают сотрудничество кузнецы и литейщики, а ещё ткачи. Но последние ставят условие — безопасность. Им сказали, что их мастерские будут на реке Светлой, близ нового города графства, а этот город пока ещё не город совсем. Но это вопрос времени, дорогой. Мальчишка растёт, и у него всё получится… Если выживет.
— Если выживет, — отстранённо повторил герцог.
— Что же касается красоты хода, почему я всё это держу на стиле и восторгаюсь… — Она усмехнулась. — Этим гильдиям дано право создавать… Как это слово… Дочерние гильдии! Вот! «Южные филиалы», если быть точной. Оставаясь под патронажем Картагены, на его территории будут работать представители этих гильдий, имеющих опыт, связи, могущих сделать много чего, и делать это будут не на ровном месте с чистого листа. Я всё ломала голову, почему бы ему просто не перекупить специалистов? Поему не создать свои гильдии? Это же проще, это логичнее!
— Связи, — грустно усмехнулся герцог, который думал над тем же самым и пришёл к тем же выводам. — У новой гильдии не будет старых связей.
— Да. А так получается, что, конечно, часть прибыли уйдёт в Картагену. Зато на его территории появится куча мастерских, которые будут готовы давать продукцию БЫСТРО. В этих мастерских будут работать опытные специалисты, за которыми будет стоять не только мощь его жалкого графства, а вся мощь Картагеники. Он теряет в прибыли, но получает целые отрасли производства, которые называет clasterы. Да, узнай, что означает и это слово, — повернула голову к «незаметному сеньору».
Помощник герцога кивнул и сделал запись на черновом листе ткани.
— Да уж, ход спорный, — дал свою оценку герцог. — И я бы так не поступил. Я бы всё же создал гильдии у себя, под своим контролем, чтобы ни от кого не зависеть. Но я не он, и я — в спокойной Севилье, а не мрачном опасном Пуэбло. Так что… — Он вздохнул и вернулся к чтению:
— «Высылаю тебе образцы панциря, сделанного моими мастерами на новой печи. По подсчётам казначеев, стоимость его производства минимум в три раза меньше, чем на рынке, и это не предел. Также высылаю меч, наконечники для стрел и несколько кинжалов. Отдельно высылаю два прототипа арбалетов, в разобранном состоянии. Производство арбалетов будет идти по особым правилам, на них зафиксирована постоянная цена в пять лунариев, и с доходов с каждого проданного механизма три экземпляра будет изготавливаться бесплатно для воинов Лимеса. Это правило нерушимо, ибо само производство арбалетов с продажей за пределы графства в принципе нужно только для оснащения пограничной армии; я не хочу делиться самыми совершенными орудиями убийства с кем бы то ни было, но выхода нет. И оставшиеся два лунария стоимости будут делиться на транспортные расходы и на прибыль, доли с которой и будут выплачиваться первого числа месяца Декабря ежегодно, после подведения итогов годовых продаж. Больше, к сожалению, выделить не получится.
— Негусто, — прокомментировал сидящий в кабинете человек. — Я не знаю, ваша светлость, — обратился он к герцогу, — правда это или нет, но не верю, что можно производить мощный арбалет по цене меньше лунария. Все оружейники, к кому обращался, называют цифру в полтора-два, и это бросовые экземпляры, из которых собаку пристрелить проблематично. Я не верю в эти цифры.
— И тем не менее, мы должны допускать, что они верные, — парировала герцогиня. — Мы многого не знаем об этом мире, как оказалось, и о его возможном переустройстве без всяких чужих новинок. А когда чего-то не знаешь — нужно учиться, а не вопить, что этого просто не может быть, потому, что так не бывает.
— Согласен, — поддержал её герцог. — Давайте ПРЕДПОЛАГАТЬ, — выделил он это слово, — что мальчишка может оказаться прав. И строить расчёты с таким допуском. Да, все мои люди в один голос утверждают, что он ничего не сделал для создания этой печи. Всё провернул в его отсутствие тамошний кузнец из бывших крепостных. Но это вопиит только о том, что внутри Пуэбло кроется сам дьявол! Я не вижу других способов провернуть такое за маленький срок.
— Дьявол тоже порождение господа нашего, — улыбнулась герцогиня. — И если бы он не был нужен, господь давно бы приструнил его. Надо работать с тем, что есть, дорогой, искушение — одно из главных посланных всевышним испытаний.
Сложно было не согласиться.