Страница 54 из 172
Такого звездеца в жизни Ричи не было ни до, ни после. Может и озлобился он так, что давил детей и насиловал горожанок, из-за поступка отца. Не хочу оправдывать этого упыря, но тем не менее, с тех пор он неровно дышал ко всем блонди, в том числе к Анабель.
Этот Серхио — муж моей Хелены. МОЕЙ, блядь, я не могу ничего с этим поделать — Рикардо внутри меня, и он зло и неровно дышит к этому сеньору. Но мне надо налаживать с ним отношения, потому, что это один из восьми баронов, которые не примкнули к лагерю оппозиции моего графства. Соотношение пятнадцать к восьми как-то не очень вдохновляет, мне важен каждый союзник. А значит, придётся душить Рикардо и улыбаться, строя с вассалами доверительные отношения.
— Прошу, сеньоры, присаживайтесь. — Я сел на своё место. Напротив — грузный Рохас, как самый авторитетный в троице, слева и справа Алонсо и Рамос.
— Рикардо, пожалуйста, объясни, что происходит и что ты задумал? — начал Рохас, кипя, но стараясь держать дружественный тон. Его коллеги молчали, мои «пристяжные» тоже. Я тоже не спешил, пронзал баронов взглядом одного за другим. Наконец, выговорил:
— Всё очень просто, сеньоры. Этой осенью в королевстве начнётся гражданская война. Я сделал всё возможное, чтобы её отсрочить, но всё, чего добился, это то, что её, возможно, перенесут на год или два. Но это будет всего лишь перенос боевых действий, а не отмена. Ибо лагерь и короля, и его противников полон жаждущих действий «ястребов», и противоречия между партиями слишком сильны и неразрешимы.
— Каким боком в этом должны быть замешены мы? — с презрением скривил губы Алонсо.
— Мы — никаким, — покачал я головой, стараясь ни на что не реагировать. — После выходки короля Карлоса в Аквилее ни я, ни Бетис, ни некоторые другие сомневающиеся владетели не поддержат его величество. А во время своей недавней поездки в Кордобу я донёс до представителей оппозиции, что на их стороне также не выступлю. И они отнеслись с пониманием.
— Ты не скучал! — усмехнулся Рохас.
— А то! — улыбнулся я. — Мне надо удержать графство от краха, это главная моя обязанность. Любая война для нас фатальна. Но чего я сделать не могу при всём желании, даже если продам душу дьяволу — так это изменить то, что этой осенью король не даст нам денег на содержание границы. Они будут нужны ему для набора наёмников в Альмерии. Самому нужнее.
— И как это относится к тому, что ты отпустил всех крестьян? — А это как бы нейтрально, но со скрытым вызовом, спросил Серёга Рамос.
— Так, что мы лишаемся защиты, — парировал я его взгляд. — У нас не будет больше армии на границе, которая сможет ослабить нападение. И ввиду того, что набег до сих пор не начался, орки готовятся прийти после второго урожая, и их количество в этом году будет больше обычного.
— Клан Огхана получил эти земли в награду, — произнёс Вермунд. — Они поистрепались в недавней их гражданской войне, из-за которой не было набега в прошлом году. И Великий Вождь дал им этот район кочевий, чтобы восстановить силы. Сейчас это второй по мощи клан степняков. И они пойдут сюда за рабами и мясом, и настроены очень серьёзно. А у наст такое творится… Эх! — обречённо выдохнул консул и махнул рукой.
— Так что, сеньоры, — вложил я в голос жёсткости, — ЕДИНСТВЕННАЯ, я подчеркну это слово, стратегия выживания для графства — это дать в руки оружие всем, способным его носить.
— Даже лапотникам-колхозникам? — презрительно скривился Алонсо.
— Им в первую очередь! — зло оскалился я. — И как бы вас это не бесило, уважаемые, но это — не тягловый скот. Это — люди. Такие же, как мы.
— Да как ты можешь их с нами сравнивать, мальчишка! — вспыхнул и вскочил Рохас.
— А вот так! Потому что, мать вашу, это правда! — вслед за ним вскочил и заорал я. Ну ни капельки его масса и тяжёлый взгляд меня не давили. Не младенец. — Это неудобная, колючая правда, которую вы не хотите признавать, сеньоры! Потому что вас с детства учили противному! Но сколько не говори, что вода сухая — она не будет сухой! Потому, что она — вода! И они — такие же люди, как мы!
— Они не умеют драться. Они НЕ БУДУТ драться! — Это зло, с иронией выплюнул Алонсо, тоже подскакивая. Вскочили и мои люди, и Рамос.
Стоп, надо взять паузу, пока до плохого не дошло.
Я взял себя в руки, пересилил. Сел. За мной сел и Рохас, а за ним и остальные. Тоже дошло, что мы на грани, не надо так.
— Не так, Диего, — повторил я вслух и усмехнулся щуплому. — Они не не могут, просто их НЕ УЧИЛИ драться. Их учили пресмыкаться перед нами, благородными тварями, которые их ни во что не ставят. И они пресмыкаются. Потому, что это оптимальная стратегия выживания. Но если завтра мы изменим к ним отношение, если поставим их на другой уровень — они будут вести себя сообразно с новыми условиями. Да, вчера они бы ни за что не взяли в руки оружия, а сунь мы его им насильно — тут же сбежали бы с предполагаемой войны при первой возможности. Потому что зачем им это делать, воевать? Ради чего умирать? Ради забитой жизни, где их все чморят и считают вещами? Вещь не хочет умирать — не видит в этом для себя необходимости. Вещь не хочет умирать за владельца — это проблемы владельца, а не вещи. Единственно, за что они готовы умереть — это защита собственного дома, собственной деревни, собственной семьи. Всё.
Теперь же они — свободны. СВОБОДНЫ, мать вашу! — поднял я голос. — Они — не вещи. А значит, принадлежат только себе. А значит, если захотят и будут хорошо работать — получат богатство и статус. А получив их, им будет что терять. А раз есть что терять — то есть что защищать.
Да даже без богатства — они пока не успели его приобрести. Сейчас они потеряют свою человечность, свои перспективы! У них уже есть статус людей, и за это стоит повоевать. Тем более, от них в плане боевых действий много не требуется — бери пику и арбалет и защищай тын родной деревни.