Страница 43 из 172
Глава 5. Потехе час (продолжение)
— Принёс?
Вошедший Адольфо кивнул.
— Прошу прощения за задержку, ваше сиятельство, долго искать пришлось.
За его спиной топтался Ансельмо, чувствуя себя не в своей тарелке. Ну да, я открыто приказал пригласить его к своему столу, и приказал канцлеру «сбегать за пергаментом о продаже Ансельмо в рабство».
— Сеньоры, уважаемые гости, прошу терпения. Я сам голоден — только с дороги, — обратился я ко всем остальным собравшимся в малой обеденной донжона. — И тем не менее, я, также как и вы, не притрагиваюсь к еде. Потерпите.
— Брат, всё остынет, — заметила хмурая Астрид. Впрочем нет, не хмурая, отстранённая. Переваривает новости относительно наших отношений, но не злится, как я боялся, и не ненавидит. Пусть перекипит. Муженёк её внимательно нас разглядывал, пытался пронзить взглядом насквозь, понял, что что-то происходит, но пока не понял, что.
— Потерпим, Ричи, — в усы усмехнулся Вермунд.
— Читай. — Это я Адольфо.
Тот, не смея пока что сесть (он же с документами в руках, куда за стол с едой), развернул пергамент и начал зачитывать. Номер приказа согласно архива, текст. Дело такое-то — такое-то. Коронное преступление, подробности. «Лишить Ансельмо сына Иосифа из Аквилеи прав и сословных привилегий», то да сё, «отправить на рудники в качестве крепостного серва пожизненно». Подписи магистратов, печать.
Адольфо закончил читать, за столом повисло молчание. Все смотрели на меня — что выкину. Ибо и так все знали, что Ансельмо сын Иосифа крепостной, для чего это выставлять перед всеми? Но я — любитель устраивать масс-шоу, вот все и замерли, гадая, что будет.
— Освободите канцлеру место, — попросил я сидящих напротив мужчин, показывая, чтоб убрали тарелки и блюда. — Садись. Бери пергамент и пиши.
Адольфо вздохнул, сел напротив меня, откуда от него убрали пару тарелок с чем-то жареным и с овощами. Поставил перед собой чернильницу-неразливайку (интересно, сами додумались или тоже кто-то из попаданцев подсказал?), развернул немного от рулона чистой коровьей кожи.
— Приказ, — начал диктовать я. — Ввиду неподобающего поведения сюзерена в отношении к своему вассалу его королевского величества Карлоса Шестого Сертория, я, Рикардо, сто семнадцатый граф Пуэбло, приказываю считать на всей территории графства Пуэбло, а также во всех зависимых и вассальных землях, недействительным приказ номер такой-то… Перепиши номер… Канцелярии королевского легата Южного округа, по лишению сословных прав Ансельмо сына Иосифа из Аквилеи. Отныне Ансельмо сын Иосифа из Аквилеи на всех землях Пуэбло и вассальных территориях считается лицом купеческого сословия по праву рождения. Неоказание оному Ансельмо знаков уважения согласно его сословным правам приравнивается к государственной измене в отношении графства Пуэбло и карается по всей строгости законов графства.
— Ваше сиятельство, а у нас есть такие законы? — перебил Адольфо, подняв голову.
— Напишем, — подленько усмехнулся я. — Клавдий!
— Я! — гаркнул претор, как новоприбывший, сидящий сбоку, почти с торца стола.
— Разработай перечень из нескольких законов — о государственной измене. Это когда карается деяние не против отдельных лиц, а против интересов графства. Ну, например, если ты хочешь спалить амбары графства на пристани по заказу герцога Картагенского, например. Или когда кто-то ведёт подрывную деятельность среди баронов и префектов. Или когда барон осознанно и целенаправленно не является по мобилизации, зная, что из-за его поступка погибнут хорошие люди. Вот как есть преступления против Короны, так тут то же, только против графства. Подчеркну, не меня, а именно графства!
— Озадачил! Он хмыкнул. — Дай время.
— До возвращения с Лимеса. Сделаешь проект, обсудим с Вермундом, военные аспекты по его части, внесём поправки и примем.
— Сделаю, — кивнул он.
— Вашсиятельство? — Это Адольфо, намекая, что слушает.
— Ах да. Что последнее?
— «Неоказание оному Ансельмо знаков уважения согласно…»
— Да. Продолжай. Обязываю довести данный приказ до всех префектов и магистратов графства, а также передать копию в канцелярию королевскоголегата, и в канцелярию магистрата города-бурга Новая Аквилея. Место под подпись, печать. Пусть мальчики перепишут, поедим — подпишу все экземпляры.
— Да, вашсиятельство. — Адольфо поднялся, ножом обрезал полотно с написанным от рулона, осторожно взял пергамент двумя руками, чтобы чернила не смазались, и лично понёс куда-то — к себе. Своим помощникам.
— Сеньоры, для понимания, говорю человеческим языком, — обратился я ко всем. — Я вертел Карлоса Сертория и его указы на причинном месте, если оные указы противоречат интересам графства. На моей земле действуют только мои законы. И если они не совпадают с королевскими — это проблемы короля и его легата. Тот, кто не согласен с моей политикой, может садиться на лошадь и ехать на все четыре стороны, я никого насильно не держу. Вопросы?
Все переглядывались друг с другом, но мне в глаза никто не посмотрел. Кроме Астрид, но та была в своей нирване.
— Король этого так не оставит, — заметила она.
— Да ладно! — усмехнулся я. — Значит осаду города-вассала, взятие другого города-вассала и сожжение третьего города-вассала оставил, а тут не оставит?
— Опасно, Ричи, — взял слово, чтобы поставить все точки и закрыть тему, Вольдемар. — Но я понимаю тебя. И поддерживаю. Просто так король не станет уступать, и чтобы он это сделал, надо заранее обозначить твои требования. Пусть привыкнет к ним. Давайте что ли обедать? — Подмигнул.
Все выдохнули с облегчением и расселись вокруг стола. Сегодня у меня не обед, а рабочее совещание магистрата, люди при деле. И заодно решил проблему с квестором. А то как-то нехорошо, что он даже сидеть в моём присутствии не может, не то, чтобы есть за моим столом.