Страница 27 из 172
Моим потребовалось десять минут, и перед городским войском на безопасном расстоянии встало три сотни тяжёлых рыцарей, и две подтянулись с флангов — коннолучники. Я выехал вперёд и стал ждать. Явился, Гай Валерий, собственной персоной. В сопровождении бургомистра и памятной тройки — это какие-то старшины города, наверное.
— Сеньоры, если вы думаете, что напугали нас — вы сильно ошибаетесь, — резко, с плеча, встретил я их. — Нас в разы больше. Всех вас положим. Но только если между нами прольётся кровь, это будет не милый добрососедский конфликт, а полноценная война. И тогда мне будет плевать, кто ваш сеньор. Я буду воевать до полного уничтожения последнего горожанина.
— Граф, ты называешь свои действия «добрососедским конфликтом»? — фыркнул бургомистр. — Ты, убивший наших сограждан в шахтах и уведший всех наших людей?
— Убивал сограждан не я. — Выкуси, не на того напал. — Их убивали освободившиеся кандальники. Мы лишь не стали защищать их — мы что, их слуги? Или контракт на защиту ваших людей взяли? Они большие мальчики, пусть сами решают свои проблемы, всё, что мы сделали, это освободили их пленников от кандалов.
Переговорщики зафыркали, позеленели от злости, возмущённо зашушукались. Я же сделал ещё более непрошибаемый вид.
— Крестьян ваших я тоже не трогал. И тем более никуда не угонял. Они бежали, сами. Да, на территорию моих владений, но согласно моему же новому правилу, действующему для ВСЕГО КОРОЛЕВСТВА, сеньоры. Вот пергамент. — Я протянул тубус Лавру, который отвёз и передал его переговорщикам. Сеньоры тут же открыли и начали читать, но я всё равно озвучил содержимое сам:
— Отныне в Пуэбло ЛЮБОЙ может получить свободу. Абсолютно. Пройдя по любой из трёх дорог. Ваши крепостные ушли в полном составе, кто в Лимессию, кто на стройку, а некоторые даже в легион захотели, хотя очень мало, единицы. Мне всё равно как к этому пергаменту отнесутся в остальном королевстве — недовольные пусть присылают войска, встретим. И для особо одарённых: я не собираюсь менять свои правила ради вас. Правила — для всех!
— Принципиальный юноша. — Это Лютый, зло щурясь.
— Помолчи, Валерий, — осадил его сосед. Того аж перекосило.
— А вот шахтёров забрал, да, — согласился я. — Но так вы же пытались меня ограбить — в ответ я ограбил вас. Один-один, сеньоры! — Хитро улыбнулся. — Однако подчеркну, я никого не убивал, кровь не проливал. Это именно что добрососедская война. Которую начали вы, я лишь втянулся, но мне, сеньоры, понравилось. — Залихватски улыбнуться.
— Иногда противодействие не входит ни в какое сравнение с действием! — яростно воскликнул один из горожан слева от бургомистра. Скорее всего, кто-то связанный с гильдией шахтёров, в смысле владельцев шахт и кузниц — по ним мои действия больше всего ударят.
— Сеньоры, знаете, что я сказал совету падре Магдалены, когда поставил их «на счётчик» за нападение на меня на их территории? — скривился я. — Что эти деньги не компенсация, и не контрибуция. Эти деньги — их плата за ОБУЧЕНИЕ, за науку жизни. Заплатив свою цену, они научились думать прежде, чем что-либо делать. Научились оценивать риски. Вот и мы с вами повоюем, вы заплатите и научитесь делать то же самое, и больше не будете бузить на ровном месте. Дураков учить — только портить, но при наказании солидом процесс становится весьма доходчивым. Вы, вот, его всей шкурой ощутили.
— Ваши условия, сеньор Пуэбло? — вскинул голову бургомистр.
— Условия чего? — Я сделал вид, что не понял.
— Условия мира. Мы зарвались, перегнули палку и готовы на отступные. — Эк его проняло. А в прошлую встречу наоборот, сам компенсацию требовал. Прогресс!
— Я соглашаюсь на выдвинутые вами условия и подтверждаю конскую аренду территорий, — как можно надменнее фыркнул я. — Более того, я удваиваю эту сумму, и остаток заплачу до конца месяца Декабря. Но взамен здесь, под городом, будет, кроме посёлка, располагаться военный лагерь, охраняющий работников виа. На вас у меня надежды нет, вы в случае нападения орков перед ними ворота закроете, так что это вынужденная мера. Но, поскольку я уступил, вы меня прогнули под свои хотелки, я также прогибаю вас — отныне ставка на провоз еды и фуража для города будет зависеть от вашего хорошего поведения, и только попробуйте сделать какую-либо гадость! Для начала, чтобы отбить выплачиваемые вам солиды, на каждую ввозимую в город с моей территории меру зерна вы должны будете четыре меры отдать в качестве пошлины.
— А не треснет, Пуэбло? — А это авторитет справа, который самого Лютого осаждает.
— С учётом, сколько я вам заплачу — не думаю. — Медленно покачал головой, нагнетая. — Я подчеркну, это вынужденная мера. Мне нужно заплатить неким гопникам дань, которую они с меня требуют… Впрочем, кому я это рассказываю — вы их и без меня знаете. Не поверю, что в Феррейросе нет ни одного зеркала.
— Очень смешно, ваше сиятельство! — А это растерянный, но злой как чёрт бургомистр. — А что потом, когда вы отобьёте солиды?
— Я же говорю, буду смотреть на ваше поведение. — Расплылся в ехидной улыбке. — Дам вам испытательный срок. Выдержите — вернёмся к прежнему дружескому формату отношений.
— Но если вы не согласны, — тут же оговорился я, переходя к кнуту, — текущая осада продолжится. Столько, сколько потребуется. Мы ничего не теряем, у нас подвоз продовольствия полным ходом. В отличие от вас.
А если вы рассчитываете на королевскую гвардию — разочарую. Осенью в королевстве может начаться гражданская война, королю не до ваших сложностей. Тем более уже весь Юг, всё королевство знает, кого вы пытались ограбить и на чьём горбу хотели в рай ехать. В Альмерии на вас чихать — вы сами подставились, сеньоры. Карлос может вступиться, но зачем вступаться за наглецов, грабящих тех, кто собрался их же защищать? Вы — неудачники, сеньоры, с такими только свяжись — позора не оберёшься! Лучше потратить силы и средства на подготовку войны с мятежниками, чем помогать неудачниками. Как считаете?