Страница 199 из 203
Астара встретила посольство сырым туманом, пальмами и испарением над морем. А также местной встречающей делегацией. Ведь высланный вперёд сын боярский Никодим Тимохин уже успел предупредить местные власти о скором прибытии большого посольства из далёкой Руссии. Вот наместник и расстарался.
Увы, но от него же узнали и печальные новости: шах Исмаил, к которому и направлялось посольство, умер весной этого года во время перехода из Нахичевана в Ширван и теперь в стране был новый правитель – десятилетний шах Тахмасп I. Но поскольку был он ещё слишком мал, то по последней воле шаха Измаила всеми делами в государстве ведал советник и наставник юного шаха Див султан Румлу.
Что же, Фёдор Карпов не зря слыл опытным дипломатом. Ситуация была хоть и не частой, но обыденной из-за скорости распространения новостей, а потому, приняв к сведению полученную информацию, он продолжил править посольство, и команда корабля оказалась предоставлена сама себе.
Однако, чтобы не расхолаживать людей, Щука, пока Фёдор Карпов добирался до Тебриза и вёл там долгие переговоры, несколько раз выводил корабль в море, проводя тренировки, гидрографические работы, а заодно проложив и подробно описав морской ход к шелконосному Гиляну.
И так продолжалось до той поры, пока посольство не вернулось обратно, везя с собой договор о дружбе и братстве, а также особые пожелания советников юного шаха в вопросах торговли между двумя странами. После этого, погрузив многочисленные подарки на борт, "Орёл" поднял якорь и отсалютовав городу и провожающей делегации, тронулся в обратный путь, спеша достигнуть дельты Волги до того, как реку скуёт лёд.
Ах ты, долюшка доля беглеца горемычная! Нет ему нигде покоя, нет у него своего угла.
Именно под таким девизом и шла жизнь Васько Ходыкина в первые годы после падения Смоленска и провала заговора по его освобождению. И пусть великий князь да Рада выделили таким вот как он горемыкам кое какие земли под владения, но не сравнить их было с тем, что имелось у Васько в его смоленских вотчинах. Как не сравнить было и влияние, что имел он в том городе, и что получил сейчас. В Смоленске клан бояр Ходыкиных занимал одно из первых мест среди городского боярства. И даже сам смоленский владыка приходился им родственником. А теперь, увы, город отобрали себе московиты, лишив всех, кто не пошёл на службу к московскому князю, их земель. А его, Васько, присягнувшего Василию московскому и оставившему за собой все имения, нагло обобрал родственник московского воеводы, заставив подписать "дарственные" на вотчины и тем самым превратив богатого паныча чуть ли не в "добрую" шляхту. Да ещё заставив перед тем предать родичей и святое дело освобождения Смоленска.
Увы, но слаб оказался боярич, не выдержал, подобно былинным героям, пыток схизматиков. Вот и выпросил себе жизнь подобным образом, да только от того греха до сих пор никак отмолиться не мог. Потому как ничто не было забыто!
Проклятые московиты не дали ему долго горевать и однажды притащился в его новый дом калика перехожий да напомнил о делах стародавних. Поначалу хотел его Васько саблей порубить, да быстро понял, что для него это не выход. Коль завяз коготок – всей птичке смерть! А он ведь САМ тогда согласие подписал. От боли и страха не понимая, что делает. Да и думал, если честно, что позабудут про него со временем. Ан нет, не забыли.
Красиво говорил калика, да страшно слушать было. Потому как выходило по тем словам, что это он – Васько Ходыкин – сдал Смоленск московиту. Да причём дважды сдал. В первый раз уговорами да речами прельстительными, а во второй – изменою. Но и это не всё! Ведь ему великий князь землицу где даровал? Да под Полоцком! А что с тем Полоцком стало? Так известно: изменою захвачен был! Ну и кто нынче докажет, особенно если московиты постараются, что его – Васько – тогда и близко в городе не было? Он ведь, как на зло, не на рати был. А дойдёт такое до паны-рада, и никакое шляхетство от верёвки уже не спасёт. Даже коли сам придёшь. Два города никто не простит. Тем более Гаштольд, что из-за этого несколько лет в московских застенках протомился. А жить-то хотелось! Это в бою Васько не пасовал, а вот так на эшафот взойти: позором рода, без чести и оплёванный всеми знакомцами – страшно стало. Но иного выхода ему уже не оставили.
И стал бывший смоленский боярич на московитов работать. И всё больше и больше погружаясь в трясину предательства. Ведь такие вот калики перехожие часто в его дом наведывались, принося задания и забирая ответы, часть которых пришлось, к тому же, своею рукой отписать. Но с другой стороны, работа эта свои тридцать серебренников приносила стабильно. Что-что, а платили московиты не скупясь, так что припрятанная на чёрный день кубышка была полна доверху и позволила по окончанию войны с орденом широко развернуться в Поморском воеводстве, как стали называть в княжестве новые земли, что Литве от рыцарей достались. Так что нищий когда-то беглец писался теперь уже как королевский боярин и обладатель нескольких имений, приносящих ему изрядную сумму годового дохода. Которую по "настоятельному" совету москвичей, через своего доверенного человека, стал он одалживать разным людям под весьма небольшие проценты. Этот бизнес не приносил сверхдоходов, но был стабильным и относительно безопасным. Правда, только в том случае, если у тебя имелось достаточно средств, заступников и опыта. У Васько было всё, кроме опыта, но клиенты стали появляться очень быстро и опыт пришёл сам собой. Как и чужие имения, заложенные в долг, отдать который их владелец мог вряд ли.
И пусть в этом деле не всё было по нутру Васько, но московитам, по их же словам, нужен был не захудалый боярин, а достаточно влиятельный человек. А что может дать власть и влияние? Деньги! Ведь родом Ходыкин был и так не обижен. Да и славу в последней войне, какую-никакую, а снискал, придя одним из первых под руку Острожского с отрядом хорошо экипированных жолнеров. С учётом того, как тяжко собиралась шляхта в тот поход, такой поступок не остался без внимания, а то, что содержались эти воины на деньги врага, то знать магнату было необязательно. Впрочем, как уже говорилось, в боях Васько труса не праздновал, так что и Юрий Радзивилл, командовавший в том походе конницей, не обошёл его своим вниманием. А приязнь двух магнатов – это хорошее подспорье. Ведь время вокруг стояло такое, что знатные, но бедные вдруг с места в карьер делали головокружащую карьеру, буквально врываясь в ряды можновладцев. Вот давно ли Яна Глебовича просто "Ивашкой" звали? Да лет пятнадцать назад. А ныне к магнату так только самоубийца обратится мог.
Вот и потребовали московиты от Васько нечто подобное совершить. И денег подкинули, дабы смог он сесть на доходную должность, сделав первый шаг к успешной карьере.
Так стал Васько войтом в небольшом селении Русне. Оно располагалось на одноимённом острове в дельте реки Неман, как раз возле двух крупных рукавов – глубоководного Скирвите и мелководного Атмата. Русне со времён Ордена слыл главным центром рыболовства в Куршском заливе и низовьях Немана. А кроме того был ещё и тем местечком, где издавна происходил торговый обмен между Литвою и пруссаками. Теперь же литвины, раз уж Мемель им так и не достался, захотели построить здесь свой собственный порт. То есть восхотели превратить Русне в этакое окно в Европу для собственных торговцев.
Поскольку городок был великокняжеским, то и утверждение кандидатур было на совести Сигизмунда. А поскольку великому князю было не до какого-то войта в одном из многих городов его державы, то решение своё он в подавляющем большинстве случаев принимал на основании суждений советников, если кандидатов было несколько, или просто утверждал единственного. А поскольку русневскую шляхту "простимулировали" ещё перед сеймиком, то и кандидатура на должность войта Русне была названа одна – Васько Ходыкин. Ну а государь просто удовлетворил выбор местного сеймика.