Страница 108 из 117
— Нет, это маловероятно. Тем более бой давно кончился, а приборы Башни не зафиксировали повреждений. — Внезапно растерянность на его лице сменилась испугом. — Ты представляешь себе, что теперь будет? Живая Богиня кивнула.
«Альбатрос» влетел в ангар орбитальной станции. Ника с Юрием в окружении гостей и охраны пересели на внутренний транспортер. Все подавленно молчали.
Торжество было сорвано. В огромном зале с окном во всю стену, где уже собрались гости и были накрыты столы, наспех развернули экраны для присутствующих. Эсбэшники поднялись в командный пункт офиса Службы.
Молодая княгиня осталась с приглашенными, уверяя, что нет ничего страшного, все скоро кончится, и даже уговорила гостей сесть за стол. Проголодавшиеся аристократы с большим удовольствием принялись за трапезу, наблюдая город в непривычных для себя ракурсах видеодатчиков системы слежения. Некрасивые и неприятно возбужденные люди, больше похожие на обезьян, примитивный симпл, перемежающийся отборной бранью, темные каньоны улиц, резкий свет фонарей — все это казалось нереальным по сравнению с журчанием фонтанов, тихой музыкой, цветами, белым мрамором стен, роскошью и великолепием парадного зала генеральской резиденции.
Лазарев глядел, как по карте на экране медленно ползет пурпурное зловещее облако, заполняя кварталы низших сословий.
— Боже мой, боже мой… Резкая смена энергетических режимов, эйфория, повышение эмоционального тона до уровня неконтролируемой агрессии… Бунт.
Служебный переговорник взрывался рапортами, которые следовали один за одним.
— Толпа на пересечении Седьмой и Тринадцатой улиц!
— Толпа на площади Космонавтов!
— Толпа на Звездном бульваре. У них палки и камни. Они разбивают витрины, грабят, насилуют, убивают!
— На улицы выведен весь личный состав, задействованы бронемобили. Они бросаются прямо под броневики, переворачивают, стреляют в полицейских из захваченного оружия. Парализаторы и лазеры не помогают! Батарея психического воздействия не справляется! Мы не можем сдерживать их! Вооруженная толпа направляется к Центральному Куполу и кварталам высших сословий! Помогите!
На экранах наблюдения остервенелые люди крушили все на своем пути, сносили штатные заграждения и наспех сооруженные баррикады, тонули в клейкой пене, падали от разрядов лазеров и парализаторов, чихали и плакали от газа, но все равно упрямо лезли вперед, захватывая улицу за улицей и дом за домом. Заревели сирены. Только тогда до каждого дошло, что это не фильм, не постановка со спецэффектами; Разговоры замерли, куски оленины на золотых вилках легли нетронутыми обратно на саксонский фарфор тарелок. Повисла гнетущая тишина. На экранах появился дежурный штаба Планетной Охраны:
— Господа! На поверхности сложилась ситуация крайней тяжести! Нам не хватает пилотов с индексом психической устойчивости больше 08 единиц. Просим всех, кто умеет пилотировать армейские крейсеры, собраться у Главного центра управления полетами для тестирования. Речь идет о жизни и смерти близких вам людей!
Многие из гостей, наспех попрощавшись, покинули своих соблазнительно наряженных женщин, чтобы занять места в машинах Белого десанта и Планетной Охраны. Сквозь прозрачный металлополевой композит было видно, как штурмовики и транспортники сотнями ринулись к планете спасать свои дома, родных, детей.
Вскоре вооруженные гравилеты вступили в бой, и на поверхности стали вспыхивать искорки взрывов полного распада, явственно видимые даже с расстояния в 40 мегаметров. Началась бойня.
Небытие было гулким и легким. Без мыслей, без боли, без напряжения. Без страданий. Сознание возвращалось медленно. Сначала возникли голоса.
— Ты его пришил, — негодующе сказал кто-то.
— Ну откуда я знал, что он такой хлипкий. Я же стрелял из парализатора.
— Знал, не знал… Говорил тебе, не целься человеку в левый бок, если хочешь, чтобы жив остался. Наверху будут очень недовольны.
— А что я, он нас всех мог укокошить, падла «драконья».
Эндфилд услышал звук удара.
— Ну, сволочь, живи, живи, гад, — с отчаянием крикнул спецназовец.
Еще несколько ударов. На этот раз он точно определил, что бьют ногами нечто лежащее на полу.
«Это, наверное, меня», — вяло подумал Капитан.
— Скорее врача. И перестань колотить, ты совсем его забьешь, — окрик, по всей видимости, принадлежал командиру.
Туман перед глазами разошелся, и Джек увидел себя лежащим на полу. Точка зрительного восприятия находилась под потолком салона. Картинка слегка покачивалась, словно Капитан смотрел с привязанного воздушного шарика, колыхаемого потоками сквозняков.
Его тело почти не пострадало. Разряд парализатора прожег дыру немного ниже левого погона и разорвал кожу в месте входа электрического импульса.
Человек в белом халате грубо сдергивал с него китель, отчего голова, которую Эндфилд раньше считал своей, моталась на бессильной шее и колотилась о металлический пол. Лицо было разбито в кровь и слегка обожжено из-за близкого взрыва. «Неужели это я. Просто кусок мяса, который можно пинать ногами?» пронеслось в сознании Капитана.
Бригада врачей суетилась, расставляя приборы.
Джек с интересом смотрел, как инъектор прижимается к за пястью. Его восприятие расширилось, и он услышал другие голоса.
— Мы потеряли его.
Эндфилд понял, что это говорят друг с другом операторы биолокационной установки.
«Они меня потеряли, это хорошо».
— Спокойнее, мы видим объект на визуальном сканере.
Капитан ощущал странное спокойствие. Чистые мелодии Космоса наполняли сознание, приглашали в мир, где нет горя, нет жестоких Управителей Жизни с их верными псами эсбэшниками, размывая волю и желание, обещая невыразимое блаженство нирваны.
Одновременно с этим Джек ощущал горечь потери, утраты живого, яркого, красочного, динамичного мира, понимал, что это всего лишь отсрочка, наполненная десятками и сотнями лет сожаления о задуманном и несовершенном.
Все это сочеталось с пьянящей радостью от свободы, пониманием, что злобные Управители не смогли сделать с ним ничего. И ничего не сделают.
Эндфилд балансировал на тонкой грани, отделяющей его от грубого, грязного и жесткого мира людей. Нет, дела здесь не закончены.
Он решил, что должен сразиться до конца, не потому даже, что это ему нужно, просто неправильно будет, если эти несовершенные людишки будут торжествовать, думая, что одолели его благодаря численному превосходству, организации и смешной животной страстности в достижении цели.
Джек дал желанию вернуться, охватить всю свою сущность, почувствовал, как его поволокло в грязную глубину.
Кто-то из солдат поднял прибор невидимости, который Эндфилд использовал для маскировки при нападении на конвой.
— Что это? — спросил десантник у лейтенанта.
— Дай сюда и осторожнее, вдруг это бомба, — «ангел» стал аккуратно поворачивать аппарат, разглядывая грубо склепанный металлический кожух.
«Два, — отметил Джек, — Нужно еще что-то». Его восприятие скользнуло за пределы транспорта — военной модификации «Альбатроса», на котором везли его тело. Корабль возвращался в город, неспешно летя над индустриальными окраинами.
«Башня Контроля! Башня Контроля, замаскированная под промышленный объект. Прямо по курсу. Это три, — подумал Капитан. — Есть решение».
Мертвая рука легла на рукоять меча. Капитан осторожно тронул сознание командира десантников…
Сознание офицера неохотно расступилось, принимая мысленный приказ Джека.
Лейтенант неожиданно для себя нажал кнопку на боку прибора. Внезапно все исчезло: стены, люди, его собственное тело. Коробка с грохотом упала на пол. «Ангел» со страхом ощупывал свои руки, проводил руками по туловищу, хватал себя за ноги. Приступ панического страха у командира подразделения быстро прошел, но рядом, такие же невидимые, его солдаты вопили от ужаса, раздавались лязг снаряжения и грохот падения тел.
Офицер осторожно наклонился, крича, что нет повода для паники, что все сейчас закончится, стал нашаривать металлическую коробку. Внезапно боль пронзила тело, и «ангел» упал, рассеченный надвое полевой катаной.