Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1 из 4

Изумрудный мираж.

Часть 1 Кровавый след.

Глава I

Первая жертва.

Колокольчик у дверей звонко оповестил о приходе посетителя. Ювелир Мендельсон, узнав заказчика, изобразил на лице вежливую улыбку:

– Добро пожаловать, господин Шмидт. Я ждал вас еще накануне. Скажите, какое украшение для любимой женщины вы желаете изготовить?

–Я хочу видеть на её груди оригинальную брошь. Дама моего сердца не из нашего города. Здесь в Риге никто не сравнится с ней красотой и ангельским характером. А как эта истинная католичка божественно играет на фортепьяно Бетховена!

Ювелир с сомнением подумал:

«Истинная католичка не вступила бы в тайную связь с женатым прибалтийским немцем с толстым кошельком. Ну да это не мое дело. Господин готов заплатить большие деньги за дорогое украшение, и его сердечные тайны мне не интересны».

А производитель колбас продолжил:

– Наступил ХХ век. Мы живем в неспокойное время: социалисты на улицах взрывают бомбы. Мир могут спасти только христианские ценности. У нас католиков трилистник клевера является символом Небесной Троицы. И я хочу, чтобы на золотом медальоне было изображён этот цветок из драгоценных камней.

– Удачная идея! Предлагаю разместить вокруг зеленых изумрудов бриллианты в виде капель животворной росы.

– Я собираюсь закупить новое оборудование, и стеснён в свободных средствах. Потому вместо бриллиантов вставьте рубины.

– При всем уважении к вашему благородному вкусу, красные камушки вокруг зеленого трилистника вряд ли будут похожи на капельки росы.

– Это не важно. Главное, что дорогая брошь будет напоминать моей даме о любви человека с горячим сердцем с холодного балтийского залива.

– О, как всякий немец, вы весьма сентиментальны, господин Шмидт. Можете не волноваться: желание клиента для Мендельсона закон.

–Только поторопитесь: в конце сентября я уезжаю в другой город по делам, и там хочу вручить подарок моей Софье ко дню Ангела.

Мендельсон с надеждой подумал:

«Надеюсь, она так же мудра, как и ее святая покровительница и не станет попрекать колбасника за безвкусное дорогое украшение».

Сразу после ухода посетителя ювелир принялся за работу.

… Накануне отъезда Шмидт пришел за брошью. Пока заказчик рассматривал изделие, ювелир с тревогой за ним наблюдал. Но Шмидт остался доволен и щедро оплатил изящную работу. Облегченно вздохнув, Мендельсон положил украшение в сафьяновую коробочку и передал заказчику. Тот вышел на улицу и, окликнув извозчика, отъехал от лавки Мендельсона. Ювелир посмотрел ему вслед с сочувствием:

«Вкрапленные между зелеными листьями красные рубины напоминают капельки крови, пролитые фанатичными крестоносцами в схватке с сарацинами. Вряд ли такое украшение принесёт счастье. Но пусть мясных дел мастер сам позаботиться о своей удаче».

И ювелир направился в банк, надеясь в смутное время уберечь уплаченные за брошь деньги.

В Нижнем Новгороде, Софья радостно встретила Шмидта на вокзале:

–Милый, я приготовила тебе сюрприз и попросила подругу на несколько дней уступить нам ее квартиру. Сейчас сразу поедем туда.

– Да, но я сначала хотел заехать в банк. У меня с собой в саквояже крупная сумма денег, и я хочу сдать ее на хранение.





– Да, не отвлекайся ты на такую прозу жизни, как деньги. Они не значат ничего по сравнению с той чудесной встречей, которую я ждала долгие месяцы разлуки. Ну, будь послушным мальчиком и не перечь своей даме сердца! К тому же я уже подрядила извозчика, и он отвезёт нас по адресу.

Почувствовав на щеке мягкое прикосновение нежной теплой ладони, Шмидт, отбросил сомнения:

«Брошь с крупными изумрудами будет прекрасно гармонировать с ее чуть раскосыми зеленоватыми глазами и длинной каштановой косой, так бесцеремонно касающейся при ходьбе ее роскошного тела».

Ощутив сильное плотское желание, он поспешил вслед за статной красавицей. Выйдя из здания вокзала, Софья повелительно махнула рукой, и к ним лихо подъехал извозчик. Когда пролетка сноровисто покатила по улицам старого купеческого города, Шмидт насторожился:

«У этого крепкого парня недобрый взгляд. Хотя я, наверное, излишне подозрителен. И все же с крупной суммой денег надо быть настороже».

Шмидт нащупал в кармане холодную сталь «браунинга». Но рука Софьи, словно, невзначай положенная ему на колено сразу отогнала тревожные сомнения. Доставив седоков, извозчик получил вознаграждение, и, тронув с места, скрылся за углом крайнего дома. Софья кивнула гостю:

– Давай, заходи быстрее. Не хочу, чтобы кто-то из знакомых нас увидел. Моей репутации учительницы музыки это может повредить. Ты уедешь, а мне здесь в городе оставаться.

Шмидт, суетливо перебирая короткими ножками, послушно последовал за Софьей. В квартире вкусно пахло жареным мясом и свежими овощами. Пройдя в комнату, коммерсант увидел стол, обильно сервированный закусками и бутылками вина. Довольная произведенным впечатлением Софья нежно прижалась к гостю.

– Вот видишь, как я тебя встречаю! Раздевайся и присаживайся к столу. И расстанься, наконец, со своим саквояжем. Положи его вот сюда в шкаф и запри створки на замок. Иначе, я вижу, ты не успокоишься.

Шмидт аккуратно спрятал саквояж, и, сняв пиджак, переложил браунинг в карман брюк. Софья насмешливо слегка хлопнула его по плечу:

– Не бойся, я закрыла дубовую дверь на засов. Но такой грозный с оружием ты мне нравишься еще больше. Ну, поцелуй меня, наконец!

Шмидт охотно выполнил пожелание девушки. Едва освободившись от объятий гостя, Софья умоляюще попросила:

– Слушай, Генрих, давай чуть отдалим близость. Я, за месяцы разлуки несколько отвыкла от тебя и потому смущаюсь. К тому же готовила долго еду и немного устала. Давай, сначала, все-таки подкрепимся. Я выпью «Шампанское», а тебе я купила твою любимую «Мадеру». Бутылку открыла заранее, чтобы ты не возился с пробкой.

Софья внимательно наблюдала, как Шмидт разливает в хрустальные бокалы вино. Гость с придыханием провозгласил:

– За нашу любовь и долгожданную встречу.

Шмидт сделал несколько глотков. Внезапно его глаза закатились. Он, задыхаясь, схватился за горло и медленно сполз со стула на пол. Софья смотрела на него со страхом: она никогда так близко не видела смерть человека. Затем, пересилив себя, потрясла неподвижное тело за плечо. Но гость не подавал признаков жизни:

«Аптекарь не подвёл: порошок убил старика за считанные мгновения».

Софья брезгливо извлекла из брюк Шмидта ключ и, опасливо перешагнув через мертвое тело, открыла шкаф. Достав саквояж, извлекла три пачки банкнот и спрятала их под перину. Затем прошла в кухню и открыла «черный» ход. В дверь проскользнул её соратник по партии эсеров, сыгравший роль извозчика. Софья сообщила:

– Все прошло гладко. Старик особенно не мучился. Только в какое-то мгновение мне показалось, что тебя, Владимир, нет за дверью, и я осталась наедине с мертвым телом в чужом доме.

– Зря беспокоилась. Я сразу пригнал пролетку во двор. Интересно, почему ты так долго с ним возилась?

– Уж не ревнуешь ли ты меня к мёртвому пожилому господину?! Это, глупость великая, но мне приятно. Вот возьми саквояж с деньгами.

Боевик, щелкнув замком, заглянул внутрь:

– Здесь хватит и на закупку оружия, и на типографский печатный станок.

– А теперь выслушай меня. Только не горячись! Я обычная женщина и хочу не только всеобщего благоденствия, но и счастья для себя лично. Подумай, что будет с нами в случае провала? Если даже, скроемся за границей, то окажемся там без копейки. Ради нашей любви возьмем себе небольшую часть денег. Ведь, никто не знает, какую сумму коммерсант привез в город.

– Замолчи, Софья! Я не хочу тебя слушать. Эти деньги нужны революции. К тому же мы должны оставить часть денег рядом с трупом на окраине города, чтобы полиция поверила в случайность его гибели. Нельзя бросить и малого подозрения в убийстве на нас эсеров. И потому твое предложение присвоить деньги неприемлемо.