Изгнание

Но Эммет, по всей видимости, ее не расслышала, так как продолжала лепить слоеные пирожки, ничего не ответив.

Ноллисы, когда уезжали, были настолько осторожны, что забрали с собой своего повара и оставили вместо него довольно безразличного ко всему малого, в чьи обязанности входило кормить слуг. Теперь на кухне хозяйничали он и его помощник, но они не очень успешно справлялись с делом. Поэтому, когда появились Эммет и Миранда, Николь стала часто заглядывать на кухню. Сейчас же, когда до Рождества оставалось всего две недели, она решила рискнуть и попробовать что-нибудь приготовить.

– Неужели мне придется устраивать банкет? – спросила она, с ужасом глядя в книгу Г. Маркхама.

Эммет заглянула ей через плечо:

– Прочитайте мне. Вы же знаете, я не умею.

– …Нужно приготовить большую лесную птицу, например: выпь, утку, журавля, дрофу и так далее. Потом большую полевую птицу: павлина, фазана, перепелок. Затем горячее мясное блюдо: пирог с костным мозгом, пирог с айвой, флорентийский пирог и торт. Потом холодное мясное блюдо: пирог с олениной, зайчатиной, с окороком или беконом, дикой уткой или косулей и так далее, и все это должно подаваться на стол!.. Господи, да я сомневаюсь, что кто-то из гостей сможет сдвинуться с места, если съест хотя бы одно из этих блюд. Нет, давай оставим это.

– Но это же праздничный обед. Мы приготовим его только в том случае, если ваш муж вернется к Рождеству.

Николь постаралась переключить свое внимание с Джоселина на книгу рецептов.

– Значит, по-твоему, мы должны приготовить что-нибудь попроще?

– Да. Но, несмотря на то, что сейчас война, вы должны пригласить мистера Холлина и еще несколько человек, которые были у вас на свадьбе. Им это будет очень приятно.

– Ты права. Я обязательно приглашу их, – Николь перелистала страницы книги «Английская домохозяйка». – О Боже, не очень праздничные блюда звучат нисколько не лучше. Вот послушай: во-первых, блюдо свиного холодца с горчицей, во-вторых, вареного каплуна, в-третьих, кусок вареной говядины, в-четвертых, филе из тушеной говядины, в-пятых, поджаренный говяжий язык, в-шестых, жареный поросенок, в-седьмых, вареная зубатка. Боже, кто это? В-восьмых, жареный гусь, в-девятых, жареный лебедь, в-десятых, жареная индюшка, в-одиннадцатых, бедро оленя, в-двенадцатых, пирог с олениной, в-тринадцатых, козленок, начиненный пудингом, в-четырнадцатых, оливковый пирог, в-пятнадцатых, пара каплунов, в-шестнадцатых, сладкое или десерт. Это же невозможно!

– Не понимаю, почему вы так удивляетесь? Сэр Дензил всегда заказывал все это, когда к нему приходили гости.

– Я думаю, что люди здесь не становятся ужасно толстыми только потому, что им приходится много двигаться.

– Ну вот, вы опять за свое, – укоризненно проговорила Эммет. – А зубатка – это рыба, и вы это прекрасно знаете.

– Конечно, – беспечно ответила Николь.

– А сейчас я собираюсь покормить Миранду, прежде чем она уснет.

– Принеси ее сюда. Нам втроем будет веселее.

– Но нянька Ноллисов не одобрит этого.

– Ну и черт с ней, – ответила Николь и улыбнулась.

Была уже вторая неделя декабря, смеркаться начинало рано, и к тому времени, как они накормили Миранду и вымыли ее в теплой воде, которую Николь специально кипятила в чайнике, было уже почти темно. Когда обе женщины вышли из хозяйственной пристройки, располагающейся вплотную к хозяйскому дому, пошел снег.

– Он остановит все сражения, – с надеждой сказала Николь.

– Да, и должно быть так. Но от деревни к деревне ходят слухи, что Уильям Уоллер, командующий армией роялистов, которого так боятся парламентарии, поклялся, что в случае необходимости закончит войну, и даже зима ему – не помеха.

– Надеюсь, что у него не возникнет такой необходимости.

– Я тоже на это надеюсь.

Они стояли около маленького застекленного балкончика и смотрели на улицу; в руках у Николь была Миранда. Пейзаж изменялся прямо на глазах: первые снежинки были большие и падали медленно, тяжело, аккуратно ложась на ветки деревьев в парке перед домом, выделяли силуэт покосившейся старой башни, рисовали на лужайках белых лебедей. Уютно устроившись на руках «матери», девочка молча во все глаза смотрела, как с неба падает что-то белое и совершенно изменяет такой знакомый окружающий мир.

– Посмотрите на Миранду, – улыбаясь, сказала Эммет, – это снег, малышка.

– А в тот день, когда она родилась, разве не шел снег?

– Да, шел. В тот день я думала, что потеряю вас.

Что-то давно забытое очень ясно всплыло в ее памяти, и Николь даже удивилась. Тогда, в тот момент, когда она была в трансе, она прекрасно сознавала, что искусственное дыхание ей делал Билл Косби. Возможно ли, что Билл и Эммет сделали это одновременно в разных столетиях? И именно в тот момент и благодаря этому – она прошла временной барьер?

– Сегодня ночью подморозит, – сказала Эммет, – пойду лягу, чтобы согреть постель.

– А я немного почитаю.

– Тогда подкиньте дров в камин, а то к ночи совсем замерзнете.

Когда Эммет с девочкой на руках ушла, Грейз Корт погрузился в свое обычное молчание. Тишина в эту ночь была более полной благодаря снегу, который укутал землю. Николь направилась в библиотеку, по дороге отпустив слуг спать, и выбрала книгу. Она все больше привыкала к написанию и шрифту, в котором буква «S» заменялась на «F», что было довольно забавно для нее. В конце концов, она почувствовала, что устала и у нее нет сил продолжать. Подкинув в камин немного дров, Николь задремала прямо в кресле.

Вдруг, вздрогнув, она проснулась, уверенная, что до ее слуха донесся звук, который обеспокоил ее. В комнате было почти совсем темно, пахло погасшими свечами, и только догорающий огонь в камине слабо освещал комнату. Николь выпрямилась, прислушиваясь. Она снова услыхала шум. Несмотря на то, что его заглушал снег, она не могла ошибиться. Стуча подкованными копытами лошадей и бряцая железными доспехами и оружием, к дому приближалась группа всадников. Николь бесшумно подошла к окну и, осторожно отодвинув занавеску, выглянула на улицу.

Их было около тридцати: темные всадники на фоне сверкающего в лунном свете белого снега. На какое-то мгновение она обрадовалась, решив, что это возвращается Джоселин. Но она тут же узнала куртки из бычьей кожи и шлемы с тремя стальными полосами, защищающими лицо, которые носили только парламентарии. Полная ужаса, она осознала, что к ее дому приблизилась группа врагов.