Страница 39 из 176
Снейп приподнял бровь, стараясь спрятаться за маской простого удивления, но на самом деле был потрясен. Он был абсолютно уверен, никто из русских не проникал в его сознание, даже не пытался. Он был начеку, он бы заметил. Но Мерлин возьми, откуда?!
— Тем, кого любит, человек Перуна простит все, что угодно, — ласково сказала Мира, глядя на растерянного гостя. — Но, если не найдет свою половинку, предпочтет прожить жизнь в одиночестве, нежели связать себя с нелюбимой, — неожиданно она положила свою теплую мягкую ладонь поверх его руки. От неожиданности Северус вздрогнул, их взгляды снова пересеклись, а женщина продолжила: — Назвав день своего рождения, вы многое рассказали о себе, — голос был участливым и чуть напевным, а медово-карие глаза смотрели с доброй грустью, — но не тревожьтесь, все, что нам о вас открылось, останется в пределах этих стен.
— Но вот вы узнали, — хрипло и глуховато отозвался гость, — что я целеустремленный, умный, — он говорил медленно, перечисляя названные характеристики, — могу быть политиком, разведчиком… Что, если я — коварный враг, и попал к вам в дом не случайно?
— Нет, на этот счет мы не переживаем, — бодро и беззаботно ответил хозяин дома, — у нас детектор есть! — он засмеялся, заметив, что снова ошарашил гостя. — Береза, — он кивнул на дочь. — Она у нас ведунья — ведает душу человека и его намерения. Если б ты пришел со злыми намерениями, Рёзик бы сразу распознала и дала знать. А тебя, видишь, позитивно восприняла, — он дотянулся через стол и ободряюще хлопнул по плечу гостя. — А вот звать-то тебя как? Этого мы и не знаем.
— Северус, — неожиданно Снейп назвал настоящее имя, хотя обычно представлялся вымышленными.
— Хорошее имя, — уверенно кивнул Михаил, — в нем есть что-то русское, — глядя в потолок сказал он. А потом перевел на британца веселый и озорной взгляд. — Хотя, ты… вот знаешь, никакой ты не Северус.
Снейп скептически усмехнулся и откинулся на спинку стула, с насмешливым любопытством, ожидая продолжения.
— Не, ну правда! Ты — Югус! Посмотри: глаза, волосы, нос… На севере у нас такие не водятся, в основном на юге, — смеялся, довольный своим остроумием русский.
Британец снисходительно смотрел на понесшего вдруг какую-то ахинею здоровяка.
— Папа имеет в виду, — разбавил прихохатывающий бас медведя голос его дочери, — что своей внешностью вы больше похожи на жителей Юга нашей страны, чем на северян, в то время как ваше имя очень созвучно со словом «Север».
— Не обижайтесь, он так шутит, — подытожила Мира и посмотрела на мужа с легким укором, как мать на расшалившегося младенца.
— Ну ладно, — вытирая с соломенных ресниц слезы, сказал Михаил, — не понимаете вы юмора. Мира, а давай мы нашему гостю нормальный тулуп подгоним. А то он на нашем севере — зимой! — в тонком плащике разгуливает. Того гляди, всю магию на обогрев израсходует.
— Что? — удивленно вскинул брови Снейп. — Ничего не надо, если бы мне было холодно, я…
Он хотел сказать, что в состоянии приобрести себе одежду и не нужно его опекать, но русский перебил его.
— Это подарок, от всей души, — богатырь в упор уставился широко раскрытыми желтоватыми в коричневую крапинку глазами. — Нельзя отказываться, если только не хочешь обидеть человека! — безапелляционно заявил он. — Ты ведь не хочешь нас обидеть?
— Нет, — растерянно развел руками Северус, — но…
— Тогда никаких «но», — отрезал медведь.
Мира, окинув гостя обмеряющим взглядом, уже колдовала с взявшимися невесть откуда черными овчинными шкурами. Они висели в воздухе посреди гостиной, а вокруг них шныряли массивные ножницы, отсекая лишнее. Когда с кроем было покончено, за дело взялись вылетевшие, казалось, прямо из стен деревянные иглы. Их было с полдюжины или больше. Все разом они сшивали толстыми нитками детали тулупа и обрабатывали петли. В завершение были нашиты круглые деревянные пуговицы с изображением шестилучевого коловорота, а на углах воротника два сильно вытянутых металлических треугольника, напоминающих наконечники стрел.
В считанные минуты дело было сделано. Женщина, стоя посреди комнаты, выразительно посмотрела на хмурого британца, жестом приглашая примерить созданное для него творение. Северус не мог избавиться от чувства неловкости, но все-таки подошел к хозяйке. Тулуп подлетел к нему и почти сам наделся.
— Это Громовик — главный символ Перуна, — говорила Мира, показывая на пуговицы, — он защитит от колдовского сглаза и порчи, от ран и гибели. Пуговицы из дуба — дерева Перуна. А это стрелы Перуна. Они помогут найти выход из сложных ситуаций.
— Спасибо, — выдавил из себя Снейп.
Мира взмахнула рукой, и в воздухе материализовалась пелена из жидкого серебра, которая быстро оформилась в зеркало. В нем отразился мрачный зельевар. Тулуп длиной чуть ниже колена сидел безупречно, выгодно подчеркивал телосложение и не стеснял движений.
— Вам не нравится? — мягко поинтересовалась мастерица.
— Нравится, — Северус из-под нахмуренных бровей искоса посмотрел на улыбающуюся женщину. — Правда. Очень красиво, — он провел руками по воротнику, по пуговицам. Посмотрел на свое отражение. Потом наконец заставил себя прямо взглянуть в медово-карие глаза. — Но мне очень неловко, я ведь ничего не могу подарить взамен, — на его лице отразились досада.
— Подарите мастеру улыбку и пообещайте, что будете носить вещь, и большего не нужно.
Снейп сначала вымученно, потом более искренне улыбнулся.
— Буду, — сказал он тихо и кивнул. Снова посмотрел в зеркало. Потом на хозяйку. — Но сейчас можно его снять? Мне жарко.
— Нет, теперь вы должны носить его, никогда не снимая, — смешливо воскликнула женщина и звонко мелодично расхохоталась. — Ну что вы, право, спрашиваете?
Они еще долго сидели вчетвером за столом. Снейп рассказывал про Хогвартс, русские — про Велесград и другие школы волшебников в России. Говорили о праздниках, о традициях. Пили пахнущий летними травами чай с медом и с булочками. Ищущему пристанища скитальцу вдруг стало тепло и уютно. Кажется, тогда он понял, что значит просто радоваться жизни, и начал осваивать это умение. Он прожил в гостеприимном доме неделю. Познакомился с сыном Михаила и Мирославы — трехлетним мальчиком Алешей со светлыми, почти белыми, волосами и разного цвета глазами: один голубой, другой — желто-зеленый. Гостеприимные русские показали ему Псков, Москву и Санкт-Петербург. Загадочная снежная страна очаровывала. Британец не скрывал своего восхищения Россией, чем вызывал все большую симпатию новых знакомых. Но за эти семь дней Северус совершенно однозначно понял, что жить в этой стране постоянно он бы не смог: слишком много противоречий и непоследовательности было в жизни и характере народа. Он до сих пор жалел, что отказался задержаться еще ненадолго и посетить Велесград.
На прощанье Михаил сделал ему еще один подарок — беркута — большую красивую птицу. Когда в разговоре Северус упомянул совиную почту, русские сказали, что у них тоже есть птицы-почтальоны, но не только совы, а также голуби и дневные хищники: соколы, ястребы. И вот русский богатырь посадил британцу на руку гордого сильного орла и сказал, что, раз птица признала его, не стала клевать и бить когтями, то он может дать ему имя и отпустить. С того момента беркут станет служить ему и по каждому зову будет прилетать, находя хоть на краю света. Орла не обязательно кормить, он сам найдет себе пищу, хотя от угощения не откажется. Ни в коем случае нельзя сажать в клетку, этого беркут не простит хозяину никогда. Но, найдя в человеке друга, не только послание отнесет, но и защитит, если будет нужно. Северус с первого взгляда полюбил пернатого красавца. Ни разу он еще не призывал птицу для службы, но иногда выкрикивал его имя, чтобы снова полюбоваться великолепной хищной грацией, заглянуть в гордые и верные желтые глаза, прикоснуться к жесткому гладкому оперению. Угостить друга свежим мясом и отпустить, провожая взглядом его свободный высокий полет. Удивительно, но беркут действительно прилетал в течении нескольких минут после зова, где бы ни был Северус в этот момент: в Европе, Азии, Африке или Америке.