Страница 41 из 64
Тот уже говорит:
– Все ваши претензии верны, роман не берем.
И Левашов уже представляет, как звонит Уртицкому, говорит, что роман раскритиковали… а тот начинает только пугливо отнекиваться. (Как, бывает, делает, когда речь заходит об очень высокой премии):
– Нет, не знаю… вообще ничего не знаю… не могу обещать.
«Молдунов, на самом деле… очень большой, настоящий начальник? Его слово… раз он раскритиковал, Уртицкий уже очень боится… ничего не будет. И в премии не пройду, наверное…»
Боже, все эти мысли! Они же помогают раскачаться… Костя будто только открыл для себя, но на самом деле, всегда чувствует, что любые кручения помогают творить…
«Нет, я не могу, сейчас я устал, устал. Не могу ничего делать. Прокатили, не пускают, издеваются! Каторжный труд – я столько работал!!..»
Мы там готовили один текст к публикации, который так и не вышел, – резко ставит точку Уртицкий.
Костя, вы вне всякого сомнения писатель! – Молдунов с бахвальством выдвигает вперед пузо.
«Издеваются чтоб прицепиться плетут нарочно раскритиковали! Как они могли как могли поднять руку на святое – это же и их дело тоже!» – пронзительный холод, испуг, расколотая боль в груди!
– Я одна живу в этой квартире, – тепло говорит Ира. И прибавляет так просто и доверчиво: – Плата в месяц… хм, на самом деле, совсем немного, потому что это по знакомству. Владимир Михайлович помог.
Доверчивый голос – Косте предлагают теплоту, по знакомству. И семейные отношения. Жить с Ирой, в тепле… и публикация – тоже по знакомству.
И еще ему вдруг страшно, испуганно от моментного осознания – такое открывается! Выходит, у Уртицкого с Лобовыми такие близкие отношения – даже Ире квартиру достал, бесплатно! И Лобова продвигает в журналы, выпрашивает премии – они почти родня!..……………………………………………………..
Левашов опять вскакивает – шагает, шагает по комнате:
Роман не удался, не удался… он дико сырой и слишком большой. Есть только вариант напечатать по знакомству. (Мягонький голос Уртицкого).
Уртицкий, намеки, звонок Лобова… «У них такие близкие отношения – он и Лобова научил как делать мастерские намеки… чтобы у тех, кому они адресованы, никакого другого варианта не оставалось, только… – Костя идет-идет по комнате; идет-идет: – я будто скатываюсь к телефону? Склонить, склонить к кабале – они уже вынудили меня. Господи, откуда у Уртицкого такое мастерство?!» – иди-иди сюда, иди-иди – позвони Ире, все равно позвонишь – иди-иди к телефону…
И теперь звонить Ире и дальше раз уж позвонил — леска, леска тянет к телефону.
«Держат меня на поводу – ы-ы-ы-ы-ы-ы!! Чуть только отклонюсь в сторону, застопорится в журнале…»
Левашов встает посреди комнаты…
«Ох, Боже мой, как все это скучно и бессмысленно!! Бросить все, только работать, работать дальше… но сколько ж можно? Должна быть какая-то отдача!
Работать, работать – изможденные жаркие извилины!!..
Нет уж. Сейчас пришло время показать роман массам!»
Мы там готовили текст к публикации, который так и не вышел………..
Работать, работать – падаю мордой вниз – тащат мозгом по асфальту……………………………………………………………………………………………………..
Тут вдруг Костю охватывает… он уже мечется по комнате, тихо смеясь – сам себе, и кривя пальцами – опять волна смеха – сменяет злобу – «я нездоров? – со мной так всегда! Ха-ха-ха!» – смеется, беззвучно смеется! «Как это хорошо – что со мной ведут такую игру! Я лучший потому что!..» Уртицкий прохвост – а все ж таки как радостно, как это прикольно! Все эти интриги, все игры! Все потому, что я лучше всех – они это чувствуют, видят по всему……………………………………………………………………………………………………………………»
Потом он внезапно вспоминает…
«Ира же звонила Уртицкому – во время занятий в студии, звонила!»
Да, Костя прекрасно помнит этот момент – некоторое время назад. Именно когда он уже чувствовал, что его тянут-склоняют – а он пока еще «упирался» в душе, не звонил ей…
Ира позвонила Уртицкому. Маэстро прервал занятия, вышел в коридор разговаривать с ней…
«…Он тогда на «вы» ее назвал, на «вы»! Неслучайно. Это чтоб специально показать, что они мало знакомы. И чтоб я свободу почувствовал – да-да! Свободу! Что я с Ирой соединюсь, но дальше Уртицкий в нашу жизнь лезть не будет. У него, мол, с Ирой дистанция – как со мной
Он не будет лезть в нашу жизнь, это ж очевидно – раз он назвал ее на «вы»!.. Я просто должен… быть с ней и тогда…»
Этот блеск премии «Феномен»! Такое пафосное, шикарное вручение – «Только б ее выиграть! Вот она – ступенька на Олимп!» И Левашов знает – сразу получит контракты издательств, появятся деньги; раз – и он уже взошедшая звезда русской литературы!
Все проблемы будут решены?..
«Конечно! И я столько шел к этому». У него все так и клокочет в груди от желания обладать. А как представишь внимание со стороны общественности…
Боже, как бы хотелось выпросить премию… ан-нет, ведь так не должно быть. Должно быть все по-честному – опять сознание бьется о два противоположных борта.
Но…
«Господи, я ведь не по своему тщеславию хочу этого!.. Нет! А просто делать свое дело по-настоящему, лучше всех – для этого нужно пробиться!»
И даже все Костины заискивания перед Уртицким, лавирования – это тоже только ради дела…………………………………………………………………………………..
Ты должен встречаться с Ирой. Вот так просто – раз и все. Раз хочешь, чтоб роман напечатали – значит, должен встречаться. Ты должен ее полюбить.
«Изрубили, все уничтожили-и-и-и-и! Роман уничтожили!..»
Доверчивый голос Иры – тепло и уют. Жить с ней вместе. За квартиру она платит совсем немного, как хорошо…
«А с другой стороны может Уртицкий действительно не будет лезть. После того как соединюсь с ней – он не будет уже контролировать. Ему ведь главное просто породнить. Чтоб за счет меня…»
Но Костю сразу стопорит другой «барьер»: работать, надо будет идти работать. Ничего все равно не получится – я не пойду работать я должен делать рассказ писать дальше и дальше!!.. Потом роман. Ничего невозможно никаких отношений – они все равно тянут меня
в бетонную стену…
Я не пойду работать этого не будет!»
Он останавливается мыслями на несколько секу-у-у-унд!
Посреди комнаты.
«Премия, премия «Феномен»!.. Может можно как-то не пойти работать… (я все равно не пойду, не обсуждается) Надо надеяться – а вдруг я получу премию, выиграю?!..
И встречаться с Ирой.
«Мы живем вместе, какое это счастье! ходим на презентации, держимся за руки, столько внимания общественности!..
Но ведь уже сейчас надо идти на сближение… когда еще премия впереди – это же будет неискренне!
И я не обхитрю Уртицкого – не получится сделать – его никто не проведет!»
Идти на сближение с Ирой – чтобы получить премию?
«Но а что если пойду, а потом, когда буду уже с ней – ничего не дадут? Именно потому что я пошел на сближение как хотел Уртицкий но в конце сработает его «честность» – все должно по-честному быть, Лобов это сказал это тоже уже просчитано. Либо он мне ничего не даст для того чтоб проверить люблю ли я Иру на самом деле – как долго буду с ней жить… Уртицкий ведь так до сих пор мне ничего не дал! – Косте вдруг нервно подкатило к горлу-у-у-у! боль, боль… – Всегда так получается, вот что!
Так может действительно Уртицкий ничего не может – как и говорит?»
Левашов в эту секунду ясно понимает – он ничего не получит, раз уже началась интрига.
«А с другой стороны, Лобов сказал, что с «Феноменом» еще ничего неизвестно! Так что может все-таки на этот раз повезет?..»
Костя опять будто ступил на шаткое.
«Значит, я должен идти работать?..
Совмещать литературу… это означает отступить, прогнуться… «А потом, по инерции жизни, постепенно, постепенно я встану в один ряд с этой бездарью, которая ничего не добилась.