Страница 3 из 11
– Мисс Селина? – снова с ударением на второй слог поинтересовался кто-то из съемочной группы, когда мне красили глаза.
Я устало кивнула – бесполезно исправлять, все равно исковеркают. Хоть горшком называйте, как говорится.
– Вы следующая.
Меня усадили в кресло перед камерой и принялись задавать вопросы из уже знакомого списка: возраст, дата и место рождения, количество родственников. Щурясь от света прожектора, я отвечала невпопад. Слова Вики не выходили у меня из головы. Неужели я действительно ничего собой не представляю?
Когда интервью закончилось, я продолжила медленно перемещаться по павильону. Вокруг по-прежнему толпился народ; мексиканцы наедались у стола с закусками, поляки смотрели новости по телевизору, а испанец, потеряв где-то украинку, приставал к новым девушкам. Потоптавшись у экрана, я нырнула за кофры от колонок и, прокравшись мимо охранников, выскользнула из студии незамеченной. И сразу почувствовала, что стало легче дышать. Я улыбнулась. И следом пришло озарение – останусь и докажу, что умею не только сидеть на диване. Вика зря считает меня лентяйкой.
Осмотревшись, я прошлась по тропинке до ближайшего дома. Павильон посреди деревни выглядел неуместно, как корона на голове бродяги. Покосившиеся избы стояли вокруг, как калеки на паперти около благодетельницы, раздающей милостыню. Около дома из земли торчала покосившаяся часть сруба колодца; бревна наполовину сгнили, провалившись внутрь, цепь на барабане заржавела, но, судя по невысохшей луже вокруг, им продолжали пользоваться. Раздался скрип калитки, и мимо меня к колодцу медленно проковыляла старуха, бормоча что-то себе под нос.
– Бабуль, водичка вкусная? – поинтересовалась я, делая шаг ближе, на случай, если ей понадобится помощь с ведром.
– Водица как водица, – она подняла на меня глаза и испуганно шарахнулась в сторону.
Отличное начало. Неужели это гримеры перестарались? Не сводя с меня тревожного взгляда, старуха снова приблизилась.
– Уезжай отсюда, красавица, – зашипела она, вцепившись в мою руку. – Бегом беги!
Тут уже отшатнулась я, незаметно проверив браслет. Вроде на месте. От павильона за мной уже бежали охранники.
– Мисс, вы в порядке? Она вас не напугала? – вежливо поинтересовался один из них на английском.
Его русский коллега был менее тактичен, обложив старуху матом.
– Вот же ведьма! – в сердцах добавил он. – Девушка, у вас ничего не пропало?
Я замотала головой, продемонстрировав целое и невредимое украшение.
Внутри павильона волнение не прошло. Все происходящее казалось каким-то неправильным и ненастоящим. Еще и эта старуха со своими предостережениями. Выигрыш в шоу значительный, и я понимала, зачем приехали в забытую богом глушь все эти люди, но меня-то деньги не волновали! Отсняв последнее интервью, нас пригласили к автобусу. Щемящее чувство тоски не отпускало. Наверное, я действительно лентяйка, раз мысль о переменах вызывает у меня неприязнь. Можно уйти прямо сейчас, подумала я, замирая у входа в автобус. Возле него девушка из съемочной группы собирала наши мобильные телефоны в пластиковую корзину.
– Такова политика конфиденциальности, извините, – виновато повторяла она.
Улечу обратно и не буду жалеть. Я собиралась сделать шаг в сторону, но, вспомнив гневный голос Вики, все-таки поднялась в салон. К черту отговорки – поеду. А если конкурсы будут слишком сложными, я их провалю.
По дороге я не заметила, как задремала, и открыла глаза, когда автобус сильно тряхнуло – мы ехали по целине, приближаясь к лесу. На въезде нас встретили два автоматчика в камуфляже. Народ заметно напрягся, в салоне воцарилась тишина. В тени высоких крон атмосфера стала еще более мрачной. В груди кольнуло от предчувствия беды, но не устраивать же истерику! Нас высадили у входа на территорию игровой зоны – площадки внушительных размеров, поделенной на сектора для разных этапов шоу. Как только выгрузили чемоданы, автобус развернулся и уехал. Все растерянно осматривались. По периметру зону опоясывал высокий забор с колючей проволокой наверху. Защита от диких зверей, тут же пояснил кто-то из ассистентов. Конечно, от медведей, понимающе закивали мексиканцы. Я закатила глаза. Естественно, от медведей. Огромных и страшных. С балалайками. И в валенках. С бутылками водки в каждой лапе.
Мы зашли на территорию. Ассистенты указывали дорогу. Площадка выглядела не такой уж зловещей: у шлагбаума суетилась съемочная группа, разгружая кофры с оборудованием из кузова пикапа и перебрасываясь шуточками, а чуть поодаль на парковке у коттеджей целовалась влюбленная парочка. Подхватив чемодан, я двинулась за толпой. Перестав обниматься, пара проводила нас заинтересованными взглядами. Пройдя в глубь площадки мимо коттеджей и двух трейлеров, стоящих вплотную друг к другу, мы остановились у длинного деревянного строения. Внутри нас ждала фигуристая брюнетка с ярко подведенными глазами. Широко улыбаясь, она представилась: Сандра – исполнительный продюсер.
Я никогда не была в военной казарме, но представляла ее именно так: помещение без перегородок с двухъярусными кроватями через два метра друг от друга. Хорошо, хоть туалеты раздельные. Окна узкие, как бойницы. По словам Сандры, это сделали специально, чтобы участники не могли подглядывать за оборудованием на площадках и, таким образом, подготовиться к состязаниям лучше соперников. Кое-где из стен торчали странные скобы, предназначение которых нам не объяснили. В углах барака на потолке медленно поворачивались камеры.
Правила квестов сообщили очень размыто: испытания индивидуальны, и каждый участник должен продержаться в своем максимально долгое время. По утрам мы будем получать задания, а вечером узнавать результаты. С пожеланиями приятного отдыха Сандра предоставила нас самим себе и, вежливо отшив Диего, удалилась. Народ медленно разбредался по бараку. Кто-то стал играть в карты, кто-то просто болтал, обсуждая планы. Диего рассказывал скабрезные анекдоты, не спуская глаз с украинки.
Свое спальное место я нашла по табличке «Селина» – фамилия прочно закрепилась в качестве имени. Ну что ж, новая жизнь – новое имя. Игрок Селина выходит на арену. Я прилегла на кровать и обнаружила скобу в бревне на уровне лица. Пальцы машинально коснулись металла. В некоторых местах скобу покрывали царапины, словно за нее перетаскивали бревно. Неужели дом строили так небрежно, что поленились выдернуть лишние железки из стен? Спать не хотелось, и, послонявшись между компаниями, но так ни к кому и не присоединившись, я выглянула за дверь. На скрип тут же обернулся охранник. Я дежурно улыбнулась, но он не был расположен к беседе. Мужчина сжимал винтовку, словно нам грозило нападение.
– Не выходите, мисс, – на английском с акцентом вежливо предупредил он меня. – Площадки готовят для соревнований, и вы не должны этого видеть. Нарушение правил, – суровее добавил он, когда я не двинулась с места.
Я собиралась кивнуть и убраться в барак, как вдруг глаза охранника округлились, и он вытянулся по стойке «смирно». Я завертела головой в поисках причины страха, но не увидела никого, кроме качка в камуфляжных штанах и майке, с ленцой приближающегося к нам. Он шел медленно и вальяжно, как сытый лев в прайде. На самом деле со львом я ему польстила – роскошной гривой он похвастаться не мог, лишь простой стрижкой в стиле американских военных, зато у него имелись оригинальные выбритые полоски на висках, плавно переходящие в татуировки на шее. Стильно. В его походке чувствовалось что-то завораживающее и опасное, несмотря на показную расслабленность. Когда я разглядела его глаза, мне стало не по себе: бесцветные и безжизненные, они казались линзами, глазами инопланетного монстра, хищника, кого угодно, но только не человека. Светись они в темноте, я бы так не нервничала.
– Почему игрок вне периметра?
Голос незнакомца оказался еще более зловещим, чем взгляд. Низкий, с хрипотцой, он пробирал до мурашек. Судорожно сглотнув, я попятилась в барак. Почему нас так серьезно охраняют? Допустим, действительно нельзя подглядывать за подготовкой, но оружие-то зачем? Мы словно… заключенные.