Страница 20 из 76
Первого врага он убил, когда тот сидел на лавочке в парке, делая вид, что разглядывает редких прохожих. Нож легко вошёл в спину. Бес долго хрипел, потом затих.</p>
<p>
Он принялся бороться с оккупантами неустанно, день за днём. Как же много их было и становилось всё больше. На место одного мёртвого приходили тысячи живых. Он явно не справлялся со своей миссией. Но вступать в ряды разнообразных террористов не хотел. Те не отличали демонов от людей, у них был свой противник. Роберто был уверен, что их цели не совпадают.</p>
<p>
Почему нет помощи от Церкви? Задумавшись об этом, он вдруг испугался. А если и Церковь уже давно в руках врагов и переворот вот-вот случится?</p>
<p>
Когда заговорили об отречении папы Римского, он понял, час пробил. Это Конец Света, старого света.</p>
<p>
От размышлений оторвали всеобщий гул, хрип и звериное рычание.</p>
<p>
Наконец началась аудиенция. Где-то далеко, за спинами людей, Бенедикт XVI начал свою речь, его голос разносился по площади, усиленный стократно.</p>
<p>
Роберто привстал на цыпочки. Между тем папа не торопился делиться откровениями по поводу возникших неприятностей, а степенно рассказывал о своих отношениях с работодателем:</p>
<p>
— Господь вел меня. Он был рядом со мной, я ежедневно чувствовал Его присутствие.</p>
<p>
Роберто заметил недалеко две плотные фигуры в тёмных очках. Наверняка полицейские агенты. Их легко распознать по тупым, самодовольным лицам и гладко выбритым щекам, похожим на кожу баклажанов. Неужели они не видят страшной трансформации толпы? Лишь упиваются собственной значимостью. Овощи, одним словом.</p>
<p>
В голове зазвучало на мотив детской песенки:</p>
<p>
Баклажаны, кабачки</p>
<p>
Носят тёмные очки,</p>
<p>
Целый день торчат в спортзале</p>
<p>
Настоящие качки…</p>
<p>
Краем уха уловил слова, где папа хвалил свою святость:</p>
<p>
— Я чувствовал себя подобно святому Петру и апостолам... — Затем осторожно покритиковал Бога: — Казалось, что Господь уснул.</p>
<p>
Сделал паузу — возможно, ждал восторга толпы. Но никто не впал в неистовство.</p>
<p>
Не дождавшись восхищения, решил разъяснить некоторые вопросы собственности:</p>
<p>
— Тем не менее я всегда знал, что Господь в лодке, что лодка Церкви не моя, не наша, но Его.</p>
<p>
Роберто скривился. Любой грех может быть прощен. Но как быть с тем, что вроде бы грехом не является: ханжеская религиозность, благочестие, ставшее привычкой? Многие священники, как коты учёные, прикованы к дереву веры, которое позволяет им ходить по кругу то налево, то направо и рассказывать сказки да байки.</p>
<p>
Папа продолжил речь традиционно:</p>
<p>
— Бог любит нас!</p>
<p>
Кого это нас? Людей или маскирующихся под них демонов?</p>
<p>
Любите врагов ваших! Призыв устарел. Убейте врагов ваших! Вот лозунг момента.</p>
<p>
Может ли комар выпить кровь собрата? Может ли пчела ужалить сестру? Может ли паук заманить в паутину родственника? Человек всё может стократ, потому что образ и подобие Всевышнего, а Ему дозволено всё. Ибо Бог неисповедим, ни перед кем не исповедуется и творит что угодно.</p>
<p>
Бенедикт VI закончил свою исповедь, взошёл в белый «мерседес» с открытым верхом и массивными рамами. Машина медленно двигалась среди проходов в толпе, словно на сафари. На кого идёт охота? На зверей или людей? «Ловец человеческих душ», — сказано в Евангелии. Человеческих! Значит, бесов не трогает. Потому, что свой среди своих. А трофеи сдаются не богу, а дьяволу.</p>
<p>
С каждым мгновением автомобиль приближался всё ближе. Вокруг плотным кругом шли «кабачки» в тёмных костюмах, а на заднем сиденье примостился какой-то прыткий кардинал, на случай, если бы папа решился на побег.</p>
<p>
Понтифик был уже совсем близко, его глаза на мгновение встретились со взглядом Роберто. Какая-то странная связь возникла между ними, их разумы замкнулись, как две включённые вместе батарейки. В глазах папы мелькнуло удивление. Он механически осенил Роберто крестным знамением, и автомобиль двинулся дальше.</p>
<p>
Вдруг Роберто ощутил боль в затылке, даже попытался повернуться, чтобы понять, кто его стукнул. Услышал звук, будто удар по медному колоколу. Почувствовал, как внутри черепа стронулись, задевая друг друга, неизвестные пружины. И грохот, и гром, и звон. От боли и ужаса непроизвольно вскинул руки, закрыл ладонями глаза, как маленький ребёнок, спасающийся от кошмара, выползающего из-под кровати. Началось! Вот как приходит Конец Света!!!</p>
<p>
Темнота под холодными ладонями была липкой и душной. Там, за пределами спасительной слепоты, мир гас, солнце и звёзды сыпались с небес, ангелы трубили последнюю весть. Внутренним зрением он видел, как нечисть выходила из мрака в поисках добычи. Пауки с человеческими лицами на коленчатых лапах вырастали там, где только что были колонны зданий. Крыши и купола превращались в крабов, закованных в броню с острыми шипами. Юркие черти, скользкие, чёрные, со свиными копытами и крысиными хвостами, накидывали на толпу ловчую сеть. Что-то липкое коснулось его головы. Защищаясь, он инстинктивно вскинул руку и открыл глаза.</p>
<p>
Людей в толпе уже не было. Их сожрали звери. Они скалили кровавые морды. Многочисленные гиены, похожие на облезлых собак, прятали свирепые глаза и подбирались ближе, чтобы броситься на него, Роберто. Хрипели свиньи с выпученными зрачками и жесткой щетиной вокруг плоского носа. Огромные питоны свивались в клубки в попытке удушить самих себя. Волки, лисы, слоны, гигантские черепахи, буйволы. Море страшных тел шевелилось, как черви в банке рыболова. Они рычали и стонали, из мерзких пастей капала мутная пена.</p>