Бог паутины

- А если пациент умер в процессе этой самой операции?

- И надо срочно прятать концы в воду? Таким вот манером? Нет, батенька, тут вам не подпольный аборт. И вообще, никакой практикующий врач, даже самый криминальный гинеколог, не станет действовать подобным образом. Везти куда-то в лес, сжигать, потом рыть могилу - бред какой-то! Существуют иные, менее трудоемкие способы. Неудачный эксперимент, говорите? Но и в этом случае рациональное мышление изберет не столь экстравагантный вариант. Нет, тут что-то совсем-совсем иное. Какая-то сумасшедшинка - аура, экзоплазма... Доктор Калигари, Хичкок.

- Рану, значит, не зашивали?

- Нет. Хотя ткани существенно пострадали от огня, могу с твердой уверенностью констатировать: нет!

- И в первом случае тоже?

- И в первом, - вновь сердито фыркнув, подтвердил Тростинский. - Но там еще есть повод сомневаться. Родничок на какое-то время можно заткнуть простым ватным тампоном, но здесь... Летальный исход почти обеспечен.

- Очевидно, он и был заранее предрешен, исход. Exitus, как нас учили.

- Похоже на то, но ситуация от этого не просветляется.

- Скорее, еще более затемняется. Не знаю, за что ухватиться, хотя бы в мыслях. О следственных действиях и говорить не приходится. Ни единой разумной версии.

- Кроме ритуального жертвоприношения? - поддел Тростинский.

- Вам легко смеяться, профессор, а с меня семь шкур спустят... Нет, вру, - печально улыбнулся Бобышкин, - просто выпрут на пенсию. Впрочем, все равно: так и так выпрут. Семь бед - один ответ. Наконец, профессиональный интерес! Должен же я хотя бы приблизительно знать, в чем тут дело?

- Я вас понимаю...

- И чего я маюсь, старый дурак?

- Ну, душенька, у меня на сей почетный титул куда больше прав, а тоже маюсь. Притом, беру на себя посторонние, скажем прямо, функции.

- Простите, профессор. Мне бы в ножки вам кланяться, а я разнюнился, как...

- Старая баба, хотите сказать? - лукаво прищурился Тростинский. - Еще не вечер, авось что-нибудь и обозначится. Так всегда в жизни бывает. Сначала полная тьма, а там вдруг желанный просвет блеснет... "Искать и не сдаваться" - вот девиз моего поколения. А насчет пенсии - бросьте. Для таких, как мы, покой губителен. Нельзя выходить из режима. Без ежедневной нагрузки мозг дряхлеет значительно быстрее прочих органов. Медицинский факт... Кстати, не с мозгом ли связаны ваши криминальные трепанации? Возможно, ваше предположение о тайных экспериментах не столь уж беспочвенно, как мне сперва показалось. Сейчас такие вещи творятся, что страшно становится. Я бы не стал отбрасывать такую версию. Другой вопрос, как ее обосновать... Придется крепко поломать голову.

Федор Поликарпович превосходно понимал, что старый профессор из сострадания пытается найти слова утешения, как-то подбодрить, но, невзирая ни на что, на душе полегчало, словно и в самом деле обозначился какой-то просвет. Версию, которую нечем обосновать, а это именно тот случай, нечего и в расчет брать, а девиз и вправду хорош. Ведь и он, Тед-Боб, вышел из племени идиотов-романтиков, равно одураченных тотальной пропагандой и стихийным протестом против нее.

Следователи, хорошие следователи, часто склонны к самоанализу. Всякий раз приходится проверять себя на объективность. Стоит поддаться малейшему самообольщению, и в логическую цепочку затешется гнилое звено. При первом же напряжении слабина не замедлит себя проявить.

"Сироты мертвого мифа, мы патологически неисправимы, - Бобышкин попытался осмыслить овладевшее им ощущение сентиментальной разнеженности, тщась подавить его, но не сразу, а сначала продлить, сколько можно. Полнейший вздор: "Искать и не сдаваться!" А ведь не поспоришь: так оно на самом деле и получается. Гонка в беличьем колесе, пока не подохнешь... "Призыв", "Кадр", "Арс", "Художественный" - кинотеатры, где крутили свою дешевку и трофейную лабуду, - вот какие университеты, а все прочее шелуха, наносное".

- Голову поломать никогда не вредно, профессор, но лучше совсем ее проломить, пока хоть как-то способна соображать. Потом будет поздно решимости не хватит... Но это так, a propos. Какие эксперименты возможны на мозге живого человека?

- Вживление электродов, например, для стимуляции определенных участков.

- Опыты Дельгадо? Что-то такое читал... Позволяет управлять поведением?

- Крыс, кроликов. Так были выявлены центры наслаждения, страха, агрессии. Но на людях подобные опыты запрещены. Электроды вживляют строго по медицинскому показанию.

- А в контексте криминала? Иначе обессмысливается само понятие версии.

- Я вас понимаю, однако - увы... Электроды представляют собой тончайшие золотые проволочки и для их внедрения в кору не требуется отверстий столь большого диаметра.

- Лоботомия?

- Исключается.

- Вы имеете в виду лечебные цели?

- О других просто не берусь судить. Не знаю.

- Но не отвергаете, как принципиально невозможное?

- Пожалуй, нет, не отвергаю. При современной технике сквозь такую дыру ничего не стоит пропустить, скажем, световод для лазерного луча, какой-нибудь особый зонд или миниатюрное кибернетическое устройство. Существуют же автоматы-чистильщики, которых запускают в кровеносные сосуды? Гипотез можно насочинять великое множество, но что это даст?

- Кое-что и не так уж мало! - Ощутив прилив бодрости, Бобышкин повеселел. - Как раз то, что необходимо для обоснования следственной версии. Писанина! Читать, может, и станут, но вчитываться - никогда. Огромное спасибо, профессор! Как говорится, то, что доктор прописал...

- Я бы все-таки порекомендовал вам посоветоваться со специалистом. Почему бы не обратиться прямо в Институт мозга?

- А что, такой есть?

- Сейчас поищу адрес в справочнике Академии меднаук.

- Вы воскресили меня для новой жизни! - Бобышкин шутливо воздел руки к бестеневой операционной люстре под сводчатым потолком. - Больше скажу: подарили надежду.

В отличие от сыновей, Александра Антоновича Ларионова никак нельзя было причислить к титанам виртуальной реальности. Его теоретические познания не превышали элементарного уровня, а практика, не считая компьютерных игр, где он действительно поднаторел, ограничивалась диаграммами и схемами статистического характера. Но, как говорится, не важно быть, а важно слыть. Не только в сферах, но и среди специалистов Александр Антонович пользовался устойчивой репутацией одного из столпов отечественной информатики. Сведения, почерпнутые по преимуществу из популярных журналов, вместе с пестрым материалом, который поставляло бюро вырезок, позволяли ему находиться как бы на переднем крае научно-технической мысли. По крайней мере, такое впечатление создавалось. Иногда вовремя подсказанное название фирмы плюс параметры последней модели решали проблемы. Ларионов умел козырнуть нахватанными верхушками, а коли надо, то и запудрить мозги, ловко жонглируя специфическими терминами. Во что обходились государству его рекомендации - разговор особый, но чутьем он обладал удивительным, почти звериным, что во многом предопределило стремительное продвижение. Статья в "Правде", посвященная компьютерному обеспечению СОИ, в сущности электронной войне, наделала немало шума. За дежурными пассажами, обличающими происки заокеанских ястребов, недвусмысленно прочитывалась озабоченность все более увеличивающимся отставанием Союза в области передовых технологий. Публикацию заметил Андропов, поставив соответствующий вопрос на секретариате.