Страница 59 из 123
— Фихтен? — попробовал врубиться в проблему я.
— Фихтен, — отпрыск показал на висящую под потолком елочку.
— В этих краях настоящие Фихтены не растут, — ответил я, поняв вопрос. — Пришлось рубить, что есть.
— Ну, что я говорил? — повернулся отпрыск к приятелям. — В наших краях никаких Фихтенов не растет, уж я-то знаю! Хэ, если б здесь росли конфетные деревья — все бы зимой за конфетами в лес ходили бы!
В рождественском выпуске 1866 года журнала «Харперс викли» (вряд ли добравшемся до Пото-авеню к тому моменту, когда ангел Ла Кристин вымогала у милордов королей подарки для божественного ребенка) была помещена картинка «Санта-Клаус и его работа»
Это было чуть ли не первое изображение Санты как персонажа, который приносит подарки детям на рождество, именно того персонажа, которого мы знаем под этим именем. Американцы к тому времени о Санта-Клаусе уже знали, но знание это относилось скорее к разряду городских легенд — что-то такое слыхали, да… у голландцев, которые первые поселились первыми в районе Нью-Йорка (тогда еще Нового Амстердама), вроде был такой Сантаклаус… или Синтерклаас… или что в этом роде, короче. Этот Сантаклаус в декабре тайком приносил детям подарки.
О том, что этот Синтерклаас — тот самый человек, кого по-английски называли Saint Nicholas of Myra, так же известный как Nicholas the Wonderworker (святой Николай-Чудотворец), до американцев не дошло. Кое-кто об этом знал, конечно, но не широкие народные массы. У них не было обычая, как у голландцев и некоторых других европейцев, проводить на Николин день ярмарки, где родители закупались для своих чад рождественскими подарками. Поэтому Санта-Клаус в сознании американцев никак со Святым Николаем не был связан, а потому они изображали первых Санта-Клаусов как толстопузых коротышек, одетых как голландские матросы, в короткие куртки и штаны с полосатыми чулками и с колпаками на головах. Во времена борьбы на независимость революционно настроенные жители Нью-Йорка хотели подчеркнуть свои корни не от английских колонистов, а от голландских, поэтому Санта-Клаус в те годы стал чем-то вроде неофициального символа Нью-Йорка. Впрочем, он довольно быстро превратился в какое-то мелкое рождественское существо — не то гнома, не то эльфа, и логично, потому что пузатым морякам нормального роста крайне несподручно лазить по дымоходам с мешком подарков.
Этот рождественский эльф даже Санта-Клаусом не всегда назывался. В некоторых штатах его могли называть Kris Kringle (крингл — это крендель), в других Krishkinkle (искаженное Christ-kindlein, Младенец-Иисус). Более или менее современный вид Санта-Клаус принял в самом конце 19 века, восприняв черты других рождественских персонажей.
Младенец-Иисус (Кристкинд), если честно, тоже имеет давнюю рождественскую традицию. Несмотря на название, он как-то нечаянно отделился от образа «Иисуса Христа в детстве» и представляет из себя отдельное существо. Он изображался обычно ангелочком, и он тоже приносил детям на рождество подарки, только не удивляйтесь, если на рождественском утреннике где-нибудь в Германии вы увидите, что Кристкинд — девушка. Вообще-то в театре детей очень часто играют женщины, но с Кристкиндом дело зашло дальше, и уже в начале 19 века он демонстрировал девичьи черты.
Крискинд — это скорее германская традиция, но в Америке, помимо немецких колонистов, этот рождественский ангел приходил и к франкоязычным — к ним, похоже, этот обычай занесли эмигранты из Эльзаса и Швейцарии.
Рождество в Эльзасе, картинка 1873 года. Черт Ганс Трапп пришел наказывать плохих детей, а Крискиндел — награждать подарками. Корона из горящих свечей позволяет предполагать, что на образ Младенца-Иисуса наложился образ святой Лючии, день которой отмечается 13 декабря.
Во франкоязычной Луизиане и Акадии рождественский ангел — определенно женского пола, и именуется там Ла Кристин. Сейчас предполагается даже, что Ла Кристин — жена Санта-Клауса.
Более популярным в первой половине 19 века рождественским персонажем был Батюшка Рождество (Father Christmas) — старинный английский вариант Деда Мороза. Он описывается как старикан в меховой одежде и венке из остролиста.
Картинка из The Illustrated London News, 1866 год.
Откуда пошли истоки образа Батюшки Рождества — не очень ясно. Фольклористы предполагают, что где-то там в дали веков, когда Рождество еще было Йолем, так запечатлелся бог Один, предводитель Небесной охоты.
Один-странник. Художник Георг фон Розен