Страница 100 из 123
Глава 7
Мы высадились на славной манхэттенской земле, которой не было видно под солидным слоем мусора, посмотрели в сторону омнибуса, посмотрели в сторону извозчиков…
— Мистер Квинто писал, что можно доехать на омнибусе, — как бы в пространство тихо заметила мисс Мелори.
— Можно, конечно, — покладисто согласился Дуглас и повел нас в сторону извозчиков, решив пренебречь битком набитым омнибусом. Ехать было недалеко, тут же, в Нижний Манхэттен, где улицы еще имели названия, а не просто номера.
В пансионе, рекомендованном нам Квинтой (а нас он, в свою очередь рекомендовал хозяйке пансиона), ждали мужчину, девушку и мальчика. Прибыли два мужчины, девушка и мальчик, и взгляд хозяйки, поставленной перед этим фактом, слегка затуманился — подозреваю, соображениями, кого из мужчин в дом поселить, а кому отказать… и, подозреваю, в радикальном случае, решение оказалось бы не в мою пользу.
Однако Дуглас, широко и обаятельно улыбнувшись, сообщил, что является необязательным приложением к нашей компании, и если ему не найдется места в этом славном пансионе, он безропотно поищет себе места где-нибудь еще. Хозяйка, поразмыслив, решила от лишнего квартиранта не отказываться, если, конечно, Дугласа устроит место, которое первоначально предназначалось для Шейна. Вопроса, устроит ли меня комната, в которой нам с Дугласом предстояло жить вдвоем, никто не задал. А Шейна хозяйка перенаправила в соседи своему малолетнему племяннику: «кровать чуть отодвинем, здесь поставим вон тот ящик, постелем широкий матрас — и мальчики вдвоем тут будут спать, как короли!» Шейн смерил взглядом нежданного сокоешника, но промолчал.
Нам же с Дугласом в полное владение поступила длиннющая узкая комната, более напоминающая коридор, ведущий к окну, выходящему в чахлый садик. Вдоль одной из стен, что называется, гуськом выстроились комод с туалетным столиком, одежный шкаф, кровать, что-то вроде этажерки с каким-то мелким барахлом, снова кровать, два стула и в самом торце у окна письменный стол. На противоположной стене висели две цветистые картины с аляповатых гипсовых рамках — каждая напротив кровати. Будь рамки потолще объемом хоть на дюйм, между картиной и кроватью Дугласу пришлось бы протискиваться боком: а нечего такие широкие плечи отращивать.
Куда хозяйка увела поселяться мисс Мелори, мы узнали позже, когда спустились в гостиную малость оглядеться. Хозяйка, как оказалось, поместила ее в маленькой комнатке рядом с собственной спальней. Соседняя каморка, столь же крохотная, приютила вторую жилицу, о которой мисс Мелори уже была наслышана, но с которой пока не познакомилась. Кроме этих двух девушек, остальные жильцы были мужчины.
— Да нормальный пансион, — пробормотал Дуглас. — Постельное белье чистое, запахи с кухни доносятся вкусные. Вот в мой прошлый приезд я поселился в одном странном местечке… Вы не поверите, если я такое в книге напишу. Хозяином там был этакий блеклый джентльмен, похожий на картофельный росток… вегетарианец и феминист.
— О как! — удивился я скорее для того, чтобы поддержать разговор. — А в чем его феминизм выражался?
— Он выступал за широкое женское образование, в том числе и за военное. Особенно его возбуждали дамы в мундирах, поэтому один из его жильцов, художник, платил ему за постой тем, что каждый месяц рисовал ему портрет очередной омундиренной красотки. Но как раз эта его страстишка выглядела совершенно невинной, а вот меню пансиона…
—… было крайне вегетарианским? — предположила мисс Мелори.
— Ни мяса, ни яиц, ни молока, ни даже рыбы, — печально покивал Дуглас. — Мука, овощи, немного хлопкового масла. Маринованная капуста, правда, замечательная была, нигде больше такой не встречал.
— И капуста перевешивала все прелести постной диеты?
— Не перевешивала, но мне надо было только неделю продержаться. Хотя тяжко было, да. Соседа, который принципиально курил вместо табака листья подсолнуха, я бы выдержал — мало ли к чему человек может пристраститься в западной глуши, но вот подросток-медиум — это было нечто невыносимое.
— Хуже Шейна? — спросил я.
— Много гадостнее, — с чувством вспомнил Дуглас. — Капризный, балованный и психованный. Я сам в детстве был не подарок, но кузены не забывали о моем воспитании и регулярно вправляли мне мозги. Однако воспитанием этого юнца никто не занимался, а мамаша его, мне кажется, вообще сумасшедшая была. Нормальная мать разве будет ребенка с пеленок по спиритическим сеансам таскать?
Остаток дня мы обживались, приводили себя в порядок, знакомились с домом, окрестностями и соседями. Во второй половине дня вторая жиличка позвала мисс Мелори к портнихе, обещанной Квинтой, и мы с Дугласом собрались их проводить — с намерением, пока они там меряют обновки, тоже заняться приобретательством барахла.
Вторая жиличка, кстати, оказалась нам с Дугласом хорошо знакомой. Это была мисс Трейси, которая с братом стенографировала в Канзас-сити и которых Фицджеральд послал в Нью-Йорк работать на выставке с нашей аппаратурой.