Страница 2 из 3
Тропинка, начинающаяся у самого дома, петляла среди огромных камней, зеленеющих пятнами мха и покрытых седыми лишайниками. Лохматые, разлапистые ветви елей преграждали путь, словно бы предостерегая от визита вглубь леса. Поваленные стволы мёртвых деревьев образовывали неприступные баррикады; Каспару приходилось подолгу обходить их, а затем вновь возвращаться на тропинку. Та обогнула очередной валун и пропала в ковре из грязно-серого мха, поросшего редкими кустиками брусники. Но Каспар уже знал, куда им идти дальше – среди стволов и ветвей впереди виднелся просвет. Лес обрывался в залив скалистым побережьем. Волны прибоя разбивались о прибрежные скалы, разлетаясь белыми обрывками пены. Не было никакой возможности спуститься к воде, во всяком случае здесь. Но они ещё найдут этот путь, он обязательно должен быть где-то поблизости. Урри скоро найдёт его. Каспар несколько минут постоял на краю обрыва, любуясь суровым пейзажем. Солнце только что скрылось за линией горизонта, и та алела кровавой раной, стискиваемая с двух сторон бескрайним чернеющим небом и бездонной свинцовой водой. Исполинские чайки носились над морем, исторгая скорбные пронзительные крики.
Сзади послышалось рычание. Каспар обернулся – Урри застыл в охотничьей стойке, будто почуяв лисицу. Его чёрные ушки были подняты, лапы широко расставлены – там, в чаще, откуда они вышли, кто-то таился.
– Ну-ну, спокойней малыш.
Каспар осторожно подошёл и пристегнул поводок к ошейнику пса. Когда Урри чуял дикого зверя, он становился просто одержимым. Бесстрашие маленького терьера граничило с безрассудной глупостью. В приступе боевой собачьей ярости Урри мог кинуться и на медведя.
– Эй, кто там? – крикнул Каспар древним елям, машущим в порывах сильного ветра своими широченными лапами.
– Осторожнее, у меня собака.
Ага, огромный злющий пёс. Каспар подхватил фокстерьера под поджарое брюшко и ждал появления одинокого грибника, альпиниста, рыболова или лося. Но никто не вышел из под елей. Каспару вдруг расхотелось идти туда. Но надо было возвращаться домой, смеркалось. Тело зажатого подмышкой пса вдруг расслабилось, Урри опустил поднятые кончики ушей и, подняв голову, лизнул хозяина в нос. Наверное заяц или лисица. Говорят тут встречаются и волки с медведями. Может стоит брать с собой на прогулку оружие. Но Каспар очень любил зверей и никого из них убивать не хотел. Говорят, что медведя можно испугать громкими криками или визгливым собачьим лаем, а волки – так те вообще никогда не нападут на человека. Ага.
Каспар расслабился и хотел было вернуться к созерцанию, но именно в этот момент его глаза уловили молниеносное движение слева. Что-то грязно-белое метнулось среди пушистых ветвей и исчезло за большим, замшелым валуном. Что-то, что напоминало фигуру человека с белым пятном вместо головы. Каспар вновь замер, между его лопаток проступили капельки пота. Больше он кричать не стал, но двинулся обратно к дому, стараясь забирать вправо, подальше от каменюки, за которой скрылась пугающая фигура. Стало совсем темно и холодно. Урри тревожно брыкался в его руках. Неприятное ощущения почти физического давления возникло у него в основании шеи; вначале слабое, оно быстро распространялось по позвоночнику и затылку ознобом настойчивой тревоги.
Что-то наблюдало за ним, а может быть, шло по пятам.
Наверное, всё же шло.
Каспар еле сдерживался, чтобы не броситься бегом. Он резко остановился. И услышал, как где-то сзади хрустнула ветка. Урри глухо рычал и мелко трясся. Каспар устремился к силуэту здания, проступающему меж еловых стволов. Только захлопнув за собой входную дверь и, привалившись к ней спиной, он смог успокоиться. Задвинув все засовы, он отпустил терьера. Урри испуганно смотрел на хозяина, не отходя ни на шаг от его ног.
– Ладно, малыш, мы дома. Мы просто устали. Надо что-нибудь съесть и отправляться спать, завтра предстоит много дел.
Каспар отправился на кухню, включая по пути свет, везде, где только можно. Холодильник не работал, но на пыльном столе стоял бумажный пакет, доверху набитый снедью. Каспар взял немного сыра, пару мексиканских лепешек, грушу и большое зелёное яблоко, сложил всё это на поднос, и отнёс его в гостиную. Потом вернулся обратно и вывалил содержимое консервной банки в пластмассовую собачью миску.
– Пойдём ужинать, – позвал он фокстерьера, и собрался было уходить, как вдруг его взгляд остановился на бутылке бурбона, приобретенной им вместе с продуктами.
Да к чёрту, почему бы и нет.
Каспар похлопал створками шкафов и нашёл пыльный стакан. В таком случае нужно опробовать камин. Там, возле закопчённой решётки очага, вроде бы валялись какие-то поленья.
Вопреки его опасениям, камин разгорелся с первой же спички. Дым, как ему и полагалось, прилежно уходил в трубу, затхлость помещения улетучивалась, постепенно сменяясь запахом горящих еловых дров. Теплый воздух медленно расползался по гостиной, теплота наполнила и внутренности Каспара – бутылка бурбона была уже наполовину пуста. Он взял кусочек сыра и помахал им в воздухе.
– Урри, малыш, иди сюда, я угощу тебя.
Его голос звучал весьма нетвёрдо, он и сам это слышал. Хватит ему бурбона, пора спать.
– Урри.
Каспар привстал с пыльного дивана, стоящего напротив камина, но пса нигде не было видно. Нетвердой походкой Каспар прошёл в коридор и щелкнул выключателем. Фокстерьер сидел перед подвальной дверью – тело напряжено, ушки приподняты, глаза расширены и блестят. Он не обращал никакого внимания ни на Каспара, ни на кусок сыра, который тот предложил ему. Странно, ещё ничего не могло заинтересовать этого пса сильнее, чем кусочек твёрдого, выдержанного сыра. Наверное его привлекли крысы. В таких домах всегда водятся крысы. Особенно, если там есть подвал.
Каспар дёрнул ручку массивной двери и она вдруг распахнулась, хотя, как ему помнится, он вроде бы запирал её. От неожиданности он выронил сыр и отшатнулся, пёс припал к полу и, оскалив верхнюю челюсть, полную длинных острых зубов, глухо зарычал. Внизу было темно и тихо. Каспар поспешил прикрыть дверь. Помедлив немного, он прошёл в прихожую и вернулся с металлическим кольцом. Ржавый ключ два раза повернулся в старом замке.
– Скоро мы разберемся с этими крысами, а сейчас пойдём спать.
Урри, которого операция по запиранию двери немного успокоила, встал и мигом нашёл выпавший кусочек лакомства. Облизнувшись, он посмотрел на хозяина.
– Ладно-ладно, забияка, ты получишь ещё, но потом спать.
Каспар проверил все многочисленные засовы на входной двери и, погасив в прихожей свет, плотно притворил за собой дверь гостиной.
***
Разбудило его царапанье и скулеж. Каспар с трудом разлепил веки, но увидел лишь тусклые красные угольки, тлеющие в очаге камина. Узкие окна были плотно зашторены и темнота вокруг была непроглядной. Урри остервенело царапался в закрытую дверь.
– Погоди, малыш, я сейчас.
Каспар сел и голову пронзили спазмы жуткой мигрени. Последняя порция бурбона перед сном была явно лишней. Он нашарил в кармане корпус телефона и включил фонарик. Урри продолжал ломиться в запертую дверь. Наверное сожрал что-то в лесу. А ещё надо будет проверить срок годности на этих подозрительных собачьих консервах.
Странно, но пёс, если уж ему приспичило, обычно будил Каспара, забираясь ему на грудь и облизывая лицо, а сейчас он ожесточённо рушил дверь, весьма старинную и, скорее всего, баснословно дорогую.
– Прекрати, собака, я уже иду.
Каспар добрался до выключателя и включил свет. Открыв дверь, он вышел в прихожую, страдальчески морщась, потирая глаза и виски. Урри метнулся белым снарядом прочь из гостиной.
Куда же он дел этот поводок. Ага, вот ты где.
Каспар влез в резиновые сапоги, отомкнул бесконечные засовы и приоткрыв дверь, бочком протиснулся на улицу. Но никто не последовал за ним. Каспар удивленно оглянулся. Терьер замер перед подвальной дверью, его верхняя губа угрожающе приподнялась. Каспар несколько раз позвал собаку по имени, но пёс не обратил на него ни малейшего внимания.