Страница 14 из 22
– Не совсем понимаю вас, – сухо ответил баронет. – Хотя да, если я объявлю об их браке, люди решат, что я действую из лучших побуждений. Но если брак все-таки возможен, я ни за что не позволю ему совершиться!
– Этого никогда не произойдет! – с жаром воскликнула миссис Крент. – Дайте мне, Моргану и его жене, то есть моей дочери Дженни, тысячу фунтов в год и оставьте нас в Грандже, и я устрою так, что вы, сэр, в глазах всего общества станете невинным, как новорожденный младенец.
– Грандж? Миссис Крент, вы и его хотите добавить к сделке?
Как и все невоспитанные женщины, Мария Крент легко вышла из себя. Теперь, когда она, по ее мнению, почти уговорила баронета, ее совершенно не устраивало получить отказ. Казалось, еще чуть-чуть, и она лопнет от переполняющей ее ярости.
– Я уверена, что прошу не так уж много! – закричала она, вскочив со своего места. – Морган – сын господина Боуринга! Это он должен иметь доход шестьдесят тысяч в год! Ума не приложу, почему старый Боуринг все оставил вам, но он всегда был негодяем. И если вы не согласитесь с моими справедливыми требованиями, я все свои силы положу на то, чтобы доказать, что именно вы виновны в его смерти.
– Ерунда. Это попросту невозможно!
– Нет ничего невозможного для униженного и оскорбленного, – продолжала упорствовать госпожа Крент. – Знаете ли, сэр, я не вчера родилась! Как вы со мной, так и я с вами! Если не желаете быть мне другом… – Задыхаясь от злости, она сжала пухлые кулаки.
Тут сэр Ганнибал решил, что лучше уступить. Конечно, ему на руку тот факт, что Морган уже женат: так можно безбоязненно объявить, что Дерика станет супругой Боуринга-младшего. Такое заявление даст понять всем, что в расчете на этот брачный союз миллионер и написал завещание, а значит, у сэра Тревика не было никакого резона убивать будущего родственника. Ради того, чтобы вернуть себе доброе имя, баронет с легкостью пожертвовал бы тысячей в год. Но идея отказаться от Гранджа, где он собирался жить сам, не вызывала у него восторга.
– Все по порядку, миссис Крент, – рассудительно произнес аристократ. – Вы получите деньги и, пока я не приму окончательное решение, будете продолжать жить в Грандже.
Мария кивнула, собираясь уходить.
– А на вашем месте, сэр, я бы отправилась прямиком в Лондон, – серьезно сказала она.
– Почему же, госпожа Крент?
– Сегодня базарный день, и люди в торговых рядах непременно станут шушукаться о вас и вашей причастности к убийству, – объяснила экономка. – Если вас увидят на улице, то могут линчевать. Я даже не удивлюсь, если к вам сюда заявится толпа с факелами и вилами. Рабочие любили мистера Боуринга, он всегда хорошо им платил, и они мечтают поквитаться за него.
Сэр Ганнибал ахнул.
– Что за дикость! – вознегодовал он. – Если бы я был виновен, если бы против меня существовали какие-то улики, то, я уверен, полиция давным-давно арестовала бы меня. Я свободный и уважаемый человек, и я не обязан доказывать всем этим людям, что не имею к смерти своего друга никакого отношения!
– Свободный – это да, – фыркнула Мария. – И все потому, что вы богаты и титулованы. Все знают, что для таких господ, как вы, законы не писаны. Один закон для богатых, другой – для бедных. Не так ли, уважаемый? Отправьтесь в Санкт-Эвалдс и убедитесь сами, как вас «уважают». Впрочем, это не мое дело. Мне пора, сэр.
– Минутку, миссис Крент. Где состоялось бракосочетание вашей дочери и Моргана?
– Ну уж нет! Пока я не получу свои деньги, я буду помалкивать. Без меня вы ничего не добьетесь, и, несмотря на вашу клятву, я не больно-то вам доверяю. Я считаю, что вы каким-то образом замешаны в этом убийстве, но ради Джейн не стану скандалить. Она ведь тоже желает получить часть денег в качестве миссис Боуринг, и вам придется заплатить и ей, сэр…
Сэр Тревик вновь ахнул от негодования, но его посетительница быстро вышла из комнаты. Баронет собирался последовать за ней и потребовать, чтобы она доказала свои обвинения, но по зрелом размышлении счел, что такое поведение будет недостойным, и остался стоять на месте, глубоко задумавшись.
Его мысли были не из приятных. Он отлично понимал: если люди начнут копаться в его прошлом, то обнародуют его дела в Африке с господином Боурингом, а тогда уж все, без сомнения, решат, что это он расправился с давним партнером. Баронет вздрогнул, представив, что бы случилось, если бы его прошлое стало уделом гласности или о нем узнала бы госпожа Крент. С тех пор как он унаследовал капиталы, каждый выход в город давался ему с трудом: он поминутно ощущал на себе угрюмые взгляды, но ему и в голову не приходило, что на него могут наброситься среди бела дня. Поэтому, хорошенько поразмыслив, сэр Тревик решил, что ему лучше воздержаться от поездки в Санкт-Эвалдс или в поселок рабочих. Две недели, прошедшие со дня смерти господина Джона Боуринга, полностью изменили жизнь аристократа. Раньше он был бедным, но уважаемым, а теперь стал богатым, но подозреваемым в убийстве…
До его ушей вдруг донесся угрюмый рев, исходивший со стороны города. Сэр Ганнибал вскочил на ноги. Неужели то, что говорила миссис Крент о людях, готовых напасть на него в его собственном доме, правда? Что, если рабочие вломятся к нему в особняк и убьют его с целью отомстить за смерть богатого арендатора и отобрать все деньги у недостойного, как они считают, наследника? Нет, подобная мысль была слишком абсурдна, и сэр Ганнибал, усмехнувшись, отмахнулся от нее. Ему очень хотелось, чтобы Дерика была рядом и помогла ему принять правильное решение.
Но провидение прислало баронету помощь в виде мисс Стреттон, которая быстро пересекла террасу и подошла к французскому окну. Она тоже слышала далекий гул и, зная, какие ходят слухи, опасалась, что миссис Крент и впрямь может накликать беду. Впрочем, мисс Энн это было лишь на руку, ведь такое развитие событий давало ей шанс спасти сэра Ганнибала и тем самым заслужить его вечную благодарность.
– Мисс Стреттон… Энн, – пролепетал хозяин дома, заторопившись к окну, у которого стояла девушка. – Какая добрая фея прислала вас сюда?
– Моя любовь привела меня к вам, – проворковала Энн и, зайдя в комнату, закрыла за собой окно, чтобы приглушить новую волну отдаленного шума.
– Любовь? – развел руками сэр Ганнибал, изображая недоумение. – Моя дорогая, так вы готовы выйти за меня замуж?
Мисс Стреттон достала из кармана письмо – то самое, которым дразнила ревнивца Пенрифа.
– Вы делаете мне предложение? – спросила она. – Это не сон? И не кокетство?
– Неужели я выразился недостаточно ясно?
– Да. Вы просите меня стать вашей женой, но не говорите, когда свадьба.
– В тот самый миг, милая моя, когда вы согласитесь выйти за меня замуж. Мы пойдем в церковь сегодня же, если угодно.
– В Санкт-Эвалдсе?
– Почему бы и нет?
Мисс Энн Стреттон присела, слегка отстранившись от сэра Ганнибала, который, казалось, готов был задушить ее в объятиях.
– Пока вы беседовали с госпожой Крент, я находилась в соседней комнате, – ничуть не смущаясь, объявила она. – Я не собиралась подслушивать, но случайно уловила несколько слов, – намекнула она на то, что ей стал известен весь разговор.
– Ох, я не против! – порывисто воскликнул баронет. – Между нами, Энн, не будет никаких секретов. Итак, вы знаете, в каких гадостях обвиняет меня эта женщина?
– Да, но я не верю ни одному ее слову.
– И не верьте! – закричал сэр Тревик, в очередной раз приходя в ярость. – Я ничего такого не совершал. С этим убийством у меня нет ничего общего! Я все время был здесь, прогуливался по пляжу, после того как вы с Ральфом уехали. И думал только о вас.
Художнице хотелось упомянуть о рассказе Полуина про мопед, но по зрелом размышлении она не стала этого делать. Обсудить этот момент можно было и позже. Кроме того, она собиралась сообщить своему жениху, что рабочие в городе, кажется, сильно возбуждены.
Ганнибал любовался красотой возлюбленной, ничуть не думая об опасности и не обращая внимания на доносящиеся издали зловещие звуки.