Страница 65 из 86
'Мне?' Теперь удивление было еще более драматичным. — Я всего лишь офицер разведки, которому осталось шесть недель до пенсии, и я готов уползти к себе в кибуц. Что я могу об этом знать?
Майлз проигнорировал это: Эдмунд Уайтхаус сказал ему, что Тейтельбаум заявлял о своей скорой отставке последние десять лет. На другой стороне площади снова появился ювелир с другим мужчиной, и они вдвоем принялись за непокорную решетку.
Тейтельбаум резко сказал: — Скажите, кто открыл этот предполагаемый набор связей? Вы или англичане?
— Мы вместе работали над этим, — невозмутимо сказал Майлз. Что хотели сказать британцы? Держите прямую летучую мышь . Ну, я пытаюсь, подумал Майлз, чувствуя, что в противном случае Тейтельбаум приложит все усилия, чтобы вбить клин между США и Великобританией, и через аргумент Майлза.
— Ари Блок вообще об этом не упоминал, — сказал Тейтельбаум. Блок был главой резидентуры «Моссад» в Лондоне, как хорошо знал Майлз.
— Мы не разговаривали с Ари Блоком.
'Я удивлен. Мне кажется, что если бы МИ-5 вообразила, что в Лондоне работает незадекларированный офицер Моссад, они бы сразу подняли этот вопрос перед г-ном Блоком. Но вместо этого вы здесь, с конфиденциальной миссией, организованной самим Тайрусом Оуксом.
— Да, но я также представляю и британцев. Я здесь с их благословения.
Ах, — сказал Тейтельбаум с детской признательностью, которая не скрывала презрения, — какое смущение de richesse , мистер Брукхейвен, иметь авторитет Лэнгли и британское благословение. Он закрыл глаза, словно перенесенный блаженством происходящего. Открыв их, он скептически посмотрел на Майлза. — Мне бы и в голову не пришло сомневаться в вас, мистер Брукхейвен, но должен сказать, что нахожу ваш рассказ об этом… загадочным. И я не понимаю, почему в этом должна участвовать моя организация».
— О, это достаточно просто: мы ни на секунду не верим, что Коллек — всего лишь торговый агент. И мы уверены, что он руководил Марчемом. Когда Тейтельбаум начал перебивать, Майлз опередил его.
— Но это еще не все, мистер Тейтельбаум. В ходе этого расследования кто-то пытался убить оперативного сотрудника МИ-5, руководившего британской стороной дела. Они тоже были очень близки к успеху».
— Это могли быть сирийцы, — возразил Тейтельбаум, хотя эта новость выглядела ошеломленной. «Они никогда не отличались сдержанностью».
У Майлза ничего из этого не было. Резко качая головой, он сказал: — Не в этом случае. Нас беспокоило сирийское присутствие — обученные тяжеловесы. Но сейчас они покинули Великобританию, и пока они были там, за ними внимательно следили. Нет, попытка убийства оперативника имела все признаки индивидуального усилия.
— И вы обвиняете Коллека? — сухо спросил Тейтельбаум.
— Я никого не обвиняю. Но мы обеспокоены. И если Коллек — один из вас, а мы полагаем, что это так, то мы хотели, чтобы вы знали о наших опасениях.
— В надежде, что я смогу как-нибудь вас успокоить? В его голосе был вызов.
— Да, — сказал Майлз. Не было смысла отрицать это.
Тейтельбаум молчал почти минуту. Он размял пальцы одной руки, глядя на свои ногти. Затем он наконец сказал: — Давайте на минутку поиграем в гипотезы, мистер Брукхейвен. Предположим, например, что что-то есть в этой вашей идее, что Дэнни Коллек не просто торговый агент. Но это не объясняет твоего беспокойства, не так ли? Оба этих человека, которых вы упомянули, были связаны с Ближним Востоком — вполне возможно, что они знали вещи, которые могли бы заинтересовать кого-то вроде Коллека, предполагая, как я сказал ради аргумента, что у него были дополнительные интересы помимо его обычных обязанностей в посольстве. И уж точно нет причин думать, что он что-то выиграет, пытаясь убить офицера МИ-5; идея безумная. Так что же вы хотите знать о мистере Коллеке?
Майлз на мгновение задумался; он был полон решимости не поддаться этому хитрому хулигану. Он осторожно сказал: «Самое странное в этом деле то, что мы не знаем, работает ли человек, стоящий за ним, чтобы навредить сирийцам, или другим странам, или и тому, и другому. Мы уверены, что этот человек сам не сириец, но то, что его мотивирует, имеет какое-то отношение к месту. Так что я хотел бы знать о Коллеке, есть ли у него какая-либо связь с Сирией. Я знаю, что это далеко, но это так».
Между ними повисла тишина, и на мгновение Майлз был уверен, что Тейтельбаум не собирается отвечать на его вопрос. Майлз увидел, что люди на другой стороне площади все еще пытались открыть ставни. Было что-то почти фарсовое в их продолжающихся усилиях.
Тейтельбаум, казалось, принял решение. Он посмотрел на Майлза бесстрастным взглядом и просто сказал: «Позвольте мне рассказать вам одну историю».
СОРОК СЕМЬ
Лиз продолжала читать, полностью поглощенная лаконичной прозой Майлза. Она сама была там, сидела в тель-авивском кафе и слушала хриплый голос Тейтельбаума, рассказывающего свою простую, но навязчивую историю.
Дедушка Дэнни Коллека, Исаак, был сирийским евреем. Торговец, торговавший коврами, специями и почти всем, что поддерживало на плаву его небольшой магазин в древнем городе Алеппо. Он остался в Сирии после войны и пережил кровопролитные беспорядки против евреев в этом городе в 1947 году, когда были сожжены синагоги и разрушены магазины, в том числе Исааковский.
В конце концов жизнь вернулась к подобию нормальности. Никогда не преуспевающий, Исаак, тем не менее, зарабатывал на жизнь и был в состоянии содержать свою жену и единственного ребенка, сына по имени Бенджамин.
Но после Суэца климат снова внезапно изменился. Исаак оказался объектом неофициального бойкота со стороны местных жителей, как мусульман, так и христиан, и объектом преследования со стороны самого правительства. Все больше беспокоясь и опасаясь худшего, он отправил свою жену и сына в Израиль, где они поселились в Хайфе и ждали, когда к ним присоединится Исаак. Он остался, чтобы попытаться продать свой бизнес, а также, как теперь признал Тейтельбаум, «чтобы помочь нам».