Бес

— Ну вот, всё вроде и в порядке, — говорю после осмотра. — Повязка держится, сверх меры не кровит. Разве что… Со шкалами здоровья и прочего разобралась уже?

— Ну… да. Со здоровьем так не совсем хорошо.

— Оно и неудивительно, — усмехаюсь я, присаживаясь рядом с ней на лавку вдоль стены. — С бодростью и удовольствием тоже наверняка печальная картина. Но сейчас не о них. Что со споровым балансом?

— Тоже снизился.

— И что сидим, кого ждём? Пей давай живительное лекарство. Баланс по возможности надо на максимуме держать. Он, как я понимаю, ещё и регенерации ран способствует.

— Это как? Почему?

— Пей, — дождавшись, пока девушка отопьёт пару глоточков, скривится и, закрыв фляжку, отложит её в сторону, я продолжил. — Тут другой мир, другие законы. Не удивлюсь, если заразились то мы все, только у нас, выработавших при попадании сюда иммунитет, все эти… споры вызвали не превращение в безмозглых пожирателей плоти, а нечто более сложное, тонкое, а к тому же весьма полезное. Ты ведь про Дары Стикса должна была хоть немного, но слышать. Или нет?

— Слышала. Эти, — тут собеседница одновременно и поморщилась, и передёрнулась, и опять слёзы на глазах выступили, — они уже там, в доме, пили и ругались.

— По поводу?

— Что у кого-то хороший Дар обнаружился, а у кого-то толку от него мало. Тот, главный их, мечтал какой-то там жемчуг найти. То есть не найти, а отобрать у каких-то охотников.

Жемчуг? Не слышал, однако. Вместе с тем можно предположить, что это нечто, открывающее, как я понял, для человека мистические возможности, тоже добывается на просторах Стикса. Где? Не удивлюсь, если из тех же самых споровых мешков заражённых. Очевидно и то, что полученные в качестве трофеев горошины, какие-то зёрна, чёрная звезда — это не жемчуг. Иначе бы и не было их в трофеях, да. Эх, тайны, покрытые слоем загадки и обёрнутые непонятками!

— Не получилось у них ничего отобрать, — слегка обнимаю девушку. Без какого-либо эротического подтекста, просто с желанием утешить, успокоить. И она, сперва напрягшаяся, это почувствовала, потому и расслабилась. — Мы у них отобрали. И по уже наверняка меньше, чем сотая часть жизни, и оружие с транспортом, и прочие ценности. А если любой из этих выродков снова мне по дороге попадётся — прикончу ещё раз. Если получится, так и вовсе с зашкаливающим цинизмом, бесам на смех. Если что, могу какой-нибудь сувенир с тел снять. Не уши и не скальп, понятное дело, а так, чисто на память.

— Вы… то есть ты странный. Но хороший.

— Всё относительно что в прошлом мире, что в этом. Для тебя и твоих невольных спутников — бесспорно. Для таких как Муха. Бец и прочие — совсем наоборот.

— А как мне тебя называть?

— Вот знал бы, непременно сказал, — поневоле настроение падает и начинает рыть яму в полу. — Память то того, блистает отсутствием.

— Может мне тебя назвать? Ты же меня уже успел. И так, что теперь не знаю, можно ли что-то изменить.

Развожу руками, вновь поневоле улыбаясь, настолько забавный вид, словно у надувшегося котёнка. И сразу успокаиваю:

— Полагаю, ничего неизменного тут нет. В Стиксе, как видишь, даже смерть отменяется. Не до бесконечности, но всё же. Тут скорее думать стоит, как жизнь свою в новом мире строить, что делать, как делать и что из всего этого в итоге получиться должно. Ты в этом плане как, мысли уже проворачивала?

— Нет. И когда бы? Сначала оказалась в квартире, ничего не понимая. Затем… эти. Рычали, в дверь ломились. Я заперлась, а они…

— Тихо-тихо, — прижимаю Стесняшку к себе, понимая, что это ей сейчас надо, а вот сам я малость оплошал, не вовремя и не правильно подняв тему смутно-мутного будущего. Сам дурак, больше и сказать нечего.

Спокойствия и относительная тишина. Относительная, потому как и мотор работает, и внешние звуки имеют место быть, и Второй охать продолжает, хотя и получил законный укол, боль снимающий. Бесит! Не оханье, а то, от кого оно исходит.

— Эй, жертва гуманизма. Может тебе дополнительную анестезию выделить?

— Ещё укол? Да!

— Ногой по голове. С гарантией отплывёшь по ту сторону сознания, — уточняю я. — Что, не хочешь? Тогда охай поменьше, бесов корм.

— А почему бесов?

— Так откуда ж я знаю? — отвечаю девушке вопросом на вопрос. — Вот как память малость восстановлю, наверняка многое прояснится. И откуда стрелять так неплохо умею, и почему отстрел всяких отбросов рода человеческого никаких особых эмоций не вызывает. Вообще много прояснится… касаемо себя самого. А вот относительно нового, тут уже сильно напрягаться придётся. Ненавижу плыть по течению, уподобившись гуано, что бултыхается по глади помойной.

Я придумала! — и личико хитрое такое стало. Сразу видно, несмотря на следы побоев. — Может ты тогда Бесом и будешь, раз их так часто упоминаешь? Бес! И грозно, иинтересно. Ну давай, давай-давай!

Хм! Волей-неволей, а призадумаешься. Порой и устами младенца нечто дельное способно в разум постучаться. Обозваться по любому будет надо — пустое место на месте имени, возникающее при пристальном взгляде на человека, поневоле если и не насторожит, так выдаст полного новичка — так почему бы и не Бес? Кратко, не бессмысленно, да и поневоле заставит призадуматься о причинах появления такого прозвища. Уж всяко лучше всяких Мух и Пескарей. Решено.

— Да, принимаю.

Ну вот и окрестили нежданным манером. Жалеть однозначно не собираюсь, зато постараюсь выжать из нового прозвища по максимуму. Вот как только в Котлован приедем, так и начну. Сейчас главное просто доехать. Спокойно, без неприятных встреч, без перестрелок с бандами и нападения заражённых. Я видел, какие тут монстры бывают, сперва бывшие обычными и медлительными существами, которых даже брошенным камнем легко успокоить, а точнее упокоить.