Страница 80 из 104
— В тот вечер, когда ты исчезла, я готовил бал для тебя. Хотел извиниться за всё, привести тебя туда, представить всем как свою главную фаворитку… Чтобы никто больше не смел даже взглянуть на тебя косо. Я тогда ещё не до конца осознал ужас ситуации, но понял, что был неправ, и если бы я узнал… Наверное спрятал бы тебя где-то, и был бы счастлив. Знаю, что ты думала, что я хотел отдать тебя, мне рассказали потом, только это не так. Тот вопрос был лишь для того, чтобы ты разозлилась, начала бы высказывать свое мнение, может, даже оскорбила бы меня… Но ожила… — Эммили молчала, а он продолжал нести свой бред, горячась с каждым словом всё больше. — Мне мучительна даже мысль, что тебя мог касаться кто-то другой. Я не имел на это права, но ревновал. И теперь ревную. Но не скажу тебе ни слова. Если ты захочешь быть с кем-то. Я всё приму. Что бы ты не решила… Но если примешь решение быть рядом со мной… Я вижу, что ты меня больше не любишь, но это ничего. Я стану любить за двоих. Мне этого будет достаточно…
Его голос срывался, и на мгновение ей показалось, что он снова сходит с ума. Поэтому желая остановить поток бреда, она сказала:
— Прошу Вас, прекратите говорить эту ересь. Мне не достаточно. А Ваши внезапно вспыхнувшие чувства…
— О, не внезапно! Это ещё с тех пор. После того, как я увидел тебя в подвале, потом в саду… Я был не в себе, боролся, отказывался, но уже понимал, что не хочу жить без тебя. Что ты нужна мне. Очень. И я очень жалел. Ты не можешь представить, как. Но ничего не мог исправить. И теперь не могу. Это мучительно. Понимать, что уничтожил всё своими руками… Оказалось, что я уже любил. Тогда. Если тебе жизненно необходима любовь другого и ради неё ты готов на все — это и есть твоя любовь. Я не знал…
— А для меня это было иначе.
— Расскажи?
— Нет. Это ни к чему. Давайте закончим этот бессмысленный разговор.
— Но я хочу, чтобы ты знала! Что я…
— А если я не хочу знать? Если мне это не нужно? Что тогда?
— Эмми…
— Спокойной ночи.
— … спокойной…
Теперь он кажется смотрел в потолок. Хорошо, что больше не на неё. Эммили крепко зажмурилась и попыталась расслабиться. За последние дни столько всего произошло, её даже тошнило от переутомления. А сколько ещё нужно сделать… Это у короля единственное занятие — доказывать что-то ей, а вот у неё и Арселя голова забита ещё и управлением страной.
Даже на собственную, пусть и фиктивную, свадьбу она пришла прямо с военного совета. А завтра будет ещё один, потом ещё. К тому же, с момента, когда приключилось несчастье с Аманом, он сказал, что боится обращаться. Нужно что-то сделать и с этим. Хотя сыну стало гораздо лучше, но теперь почему-то его пугал оборот. Нужно бы поговорить об этом с … его отцом, который лежит за её спиной. Вот только общаться с ним она предпочитала при свете дня.
Отметив краем сознания, что чувствует себя почти как всегда, если не учитывать сильную усталость, Эммили провалилась в сон. Поэтому не слышала, что король продолжил что-то шептать, сбиваясь и начиная заново, обращаясь к ней…
Глава 82
Азар
Его трясло от невыносимого жара внутри. Не мог себе места найти. Горячая голова болела и будто плавилась. Было больно. Очень. Он не сразу понял, что это Великий исполнил и второе его желание, но уже заранее знал, что только она в силах унять его страдания.
Сначала одними губами шептал её имя так тихо, что расслышать было невозможно. Но сама мысль, что он может сейчас позвать её и она рядом, давала силы терпеть дальше. Хотя это было сложно.
Потом в бреду звал её чуть громче, просил помочь, забывая, что не должен. Что ужасно виноват перед ней и не смеет просить о чём-то. Как путник в жаркой пустыне всем своим существом тянулся к водоёму, так и он сейчас жаждал её… Её запаха. Её прикосновений. Ласковых слов, а лучше — его имя, сказанное её голосом…
Он метался, на грани слышимости повторяя одно и то же. Дракон тоже мучился внутри, и просил его позволить обернуться, ведь у него было больше шансов получить её сочувствие. Которое теперь было им просто необходимо.
Но Азар стискивал кулаки и зубы, заставляя себя замолчать и не будить её. Потом срывался. И заставлял снова. Если бы ей было плохо, он, конечно, обнял бы её, держал в своих руках, гладил, целовал бы её волосы, шептал всякие нежности, успокаивая… Но она не станет. А может и вовсе прогонит его. Он не заслужил того, чтобы она сделала для него хоть что-то. И раз с неё всё хорошо, раз он ей не нужен, то вполне логично избавиться от него. Оставить страдать в одиночестве… Как он её когда-то…
Но даже в муках он наслаждался тем, что Эмми где-то тут…
Она была так близко и так далеко одновременно. Если он протянет руку, то коснется её. И скорее всего, сразу же потеряет. Ведь девушка проснётся, и не пожелает, чтобы он был здесь. И он сдерживался из последних сил, хотя хотел совсем другого…
Хотел трогать её ласково, мечтал целовать её нежные губы, осторожно перебирать светлые прядки кончиками пальцев, чтобы не натянуть ни один волосок, чтобы даже случайно не причинить ей боли… Он хотел, чтобы она вновь положила голову на его плечо и спала сладко. Рядом с ним. Улыбаясь, как прежде.
И почему его раздражало это раньше? Как вообще это могло не нравится? Это же самое лучшее, что может быть. Она была счастлива с ним… Совсем недолго, но всё же. Любила его. Смотрела с нежностью, как никто…
И он теперь смотрел на мирно спящую рядом девушку и радовался, что ей не приходится испытывать этот кошмар. Разве честно было бы, чтобы она мучилась из-за обряда, которого не хотела? Пусть лучше он…
Изнутри уже выжигал огонь. Дракон метался, но не мог ничего сделать. Лишь толкал Азара к ней ближе. Они оба знали, что это поможет. Но если он прикоснется, она испугается или разозлится, и Азар снова старался терпеть, хотя уже не мог больше. Продержался всего пару минут, прежде чем сквозь зубы издал глухой, но довольно громкий, стон, и тут же запечатал свой рот рукой. Только было поздно, она распахнула глаза и села на постели.
— Вам плохо?
— Прости, не хотел будить.
— Почему? Позвать лекаря? Вы горите. Я даже на расстоянии чувствую.
— Ничего, Эмми, это пройдёт…
Как же сложно было её успокаивать, когда его наизнанку выворачивает. Все кости ломило. Но если он расскажет, если она узнает, что ей ничего не грозит после обряда, а за неё всё это испытывает он, то перестанет быть ей нужен, и она прогонит его. Только кажется она и так поняла.
— Я могу… помочь?
Он поймал её взгляд в полутьме и не заметил в нем и маленькой искорки сочувствия. Она всего лишь старалась быть вежливой. Или за её внешней холодностью ещё осталась прежняя доброта ко всем. Даже к такому чудовищу, как он. Не более.
— Ничего, это ничего, не страшно, — кого он пытался обмануть, убедить? Её или себя? Но попросить не решился.
Однако прохладная ладонь сама опустилась на его лоб, даря долгожданное притупление мук. Он же не выдержал и быстро накрыл её своей, прикрыв глаза. Из губ вырвался новый стон, но теперь облегчения. И Азар устыдился своей несдержанности. Опять она помогает ему, снова она для него что-то делает, хотя он не заслужил и сотой доли этого. А он для неё… ничего… Ещё и ведет себя, как слабак…
— Так лучше?
— Да, спасибо, гораздо.
— Почему это происходит? Жрец сказал, что плохо будет мне…
— Лучше уж так.
— Что ещё нужно делать?
«Поцелуй меня, обними…», — едва не выкрикнул он. Хотел умолять её об этом. Солгать, что умрет без этого. Но вслух сказал другое.
— Ничего больше, спасибо. Этого достаточно.
— Но я не смогу сидеть так всю ночь.
— О, разумеется, да, прости, — он отпустил её руку.
Конечно она не сможет. И не захочет. А он вцепился в неё, как полоумный. Только почему-то она не забрала свою ладонь.
— Я имела ввиду, что не смогу находиться в таком положении долго, но я могу лежать рядом, если это поможет.