Страница 10 из 25
Опять ремарка от автора (задолбал уже?): думается, что в других странах, по сути, так же. Только шубы мехом внутрь носят, чтобы людям глаза не мозолить. И вместо царей – президенты или премьеры… А ведь у нас могло быть по-другому…
Варвара и ее коллеги в Стальинвесте не допускали вероятности, что кто-то им помешает. Им – проницательным, современным, умудренным в главной науке – науке делать деньги. Отрастившим острые когти и рыжие волосья ворпаней. А здешние – эти заводские механики, технологи, конструкторы, плановики, бухгалтера и др. – безнадежно отстали, закапсулировались в совке. Вместо технических справочников, стандартов по металлорежущему инструменту и станкам, теории механизмов и машин, основ конструирования, и т.д. – всей этой чепухи – рулят рыночная экономика, бизнес-процессы, трейдинг и т.д. Что в этом понимают аборигены? Цель завода – производство прибыли, а не пресс-ножниц. Вот так!
Что ж, пусть будет так. Только посмотрим, как оно будет…
Наш рассказ не прервется ни разу. Тем же самым утром супруги Щаповы устроили посиделки на улице, в летней беседке. В этом году в первый раз, и погода очень способствовала. Привечали дорогого гостя – экс-директора ТыМЗ Васыра Бориса Сергеевича.
Щапов и Васыр знакомы были с самого начала – с бюро горкома, когда состоялось назначение нового секретаря. Владимир Игнатьевич поселился в Утылве, и нельзя сказать, что эти двое прониклись друг к другу симпатией – чай, не юные институтки, а зрелые мужики. Оба представляли местную власть – разные ее ветви. Щапов – партийную, а Васыр – хозяйственную. И как бы никто не горел желанием подвинуться. Но еще они отличались разумом, сдержанностью, были научены нелегким опытом обращения с людьми. Их работа – у каждого на своем посту – сцепилась и продолжилась в тесном сотрудничестве. 90 годы – крах государственных институтов и производственных связей, новые правила (а точнее, беспредел) – укрепили отношения. Это не дружба – подружились они годы спустя, пришлось пройти через многое и руководить Утылвой. Дж. Рокфеллер – акула капитализма и враг коммуниста Щапова – изрек мудрую мысль: дружба, основанная на бизнесе, предпочтительнее, чем бизнес, основанный на дружбе. Если заменить у Рокфеллера бизнес на работу, то мудрость применима и здесь. Всю жизнь занимавшиеся реальными делами, друзья теперь в отставке, но покой им приелся быстро. Решили тряхнуть стариной. Хотя оно им надо? власть, завод, деньги, акции. Суета сует.
Нынешние демократические порядки допекли тылков. Недовольство зрело давно – при череде директоров, которых холдинг присылал на завод после ухода Васыра. Наблюдая эту свистопляску (и в ней вынужденно участвуя) тылки дивились – на их примитивный взгляд директор есть директор, хозяин. Как может директор исполнять? быть исполнительным директором? Нечестная игра. Ни один из посланцев холдинга не сравнился со старым директором. Васыр, как говорится, на производстве собаку съел. Следом за ним пошли пустышки – должность имели, но заводчане их в грош не ставили, ТыМЗ жил и работал сам по себе, а его сменяемые и исполнительные директора сами по себе в высоком кабинете. Предпоследний случай всех поставил в тупик, когда в руководящее кресло посадили человека с первым профильным образованием биолога и даже в звании кандидата наук. Уже чересчур кандидатов в Утылве. Биолог, правда, успел поучиться в столичном институте бизнеса и делового администрирования – эй, тылки смельчаки! съели? или вы только Варваре кричите, спрятавшись за чужими спинами? Не только Максим Елгоков захотел заняться прибыльным делом – политикой, бизнесом. Биолог продиректорствовал недолго и покинул кабинет, не оставив ни дурной, ни хорошей памяти. Сейчас на его страничке в интернете вывешена заслуженная характеристика: управленец и предприниматель с подтвержденным опытом развития бизнес-активов. Солидный опыт работы в частных компаниях в сферах машиностроения, химии, ритейла и недвижимости. Сфера машиностроения – это про Утылву? ахти нам!.. Потом появилась госпожа Пятилетова.
Проницательная Варвара быстро разобралась в неформальном соотношении сил в городке – кто чего стоил. Про Васыра она, естественно, слышала и не обрадовалась его возвращению из Германии. Но по степени опасности планам холдинга и своим личным планам (есть и такие) выделяла Щапова в качестве наиболее опасного противника. Она не ошибалась в двух отставниках – ее ошибка в другом. Уже говорилось, что наши власти (неважно, в парламентах или министерствах, в компаниях, на производстве и пр.) поражены опасным недугом – презрением к людям. Даже собираясь что-то сделать для людей, они их (нас!) презирают. Самая легкая форма недуга – мы (власти) знаем, что для вас лучше. И про макарошки – милая шутка. Варвара тоже знала. Искусная манипуляторша и интриганка – много народа попалось на ее удочку, хотя история с обиженным мальчиком Лешей Имбрякиным и впрямь из ряду вон. Люди – не куклы, не насаженные корыльбуны и даже не пойманные караси. Перед толпой в бабылидином дворе Варвара позволила себе откровенность. Еще поплатится за свое презрение. Тылки возмущены не на шутку. Замять не получится. В ушах у всех зазвучал лязг невидимых танковых гусениц, в сладком майском воздухе поднялся ядовитый синий дым, натянуло гарью. Из глубин генной памяти возродилось вот это – противостояние, война, сшибка. Противники готовятся.
Да, Варвара – директорша, но кто в ее команде? кто будет воевать в ее войске? Рыжие братья Клобы верны, кто же еще? Это Варваре предстояло выяснить. Потому она собирает совещание сегодня после обеда в управе. А еще до обеда – с утра пораньше – мини совещание устроили Щапов с Васыром в непринужденной домашней атмосфере – в беседке на Щаповском участке в Кашкуке.
**
Калерия Арвидовна Щапова усердно готовилась к приему гостя. Напекла, нажарила, напарила, словно не для завтрака собирала, а для праздничной трапезы. Кушанья у хозяйки – пальчики оближешь и даже их съешь. Густые сливки в белом фарфоровом кувшинчике. Кулебяка из дрожжевого теста, начиненная капустой, луком и яйцом, горбуша собственного соления, топленый с маслом в духовке творог из козьего молока. В заварочном чайнике тягучий темно-коричневый чай, аромат которого усиливал домашний травяной сбор. Все свежее, соблазнительное донельзя. Женщина исхлопоталась, расстелила скатерку на стол, вопросительно взглянула на мужа – тот, поняв ее без слов, отрицательно мотнул головой: не надо!.. Ну, не надо – так не надо. Обошлись сегодня без спиртного, хотя думалось на прошлогоднюю рябиновую настойку с лимоном и шиповником – опять же фирменный рецепт супруги Владимира Игнатьевича.
– Наконец-то! Везде тебя встречают, а до меня до сих пор не дошел, – приветствовал хозяин долгожданного гостя.
– Да иду, я иду… Пришел, видишь… – отозвался Васыр.
– Снимай плащ. Тепло, а ты как в доспехах… Садись за стол.
– Воевать будем или вкушать? Наготовила ты, Калерия Арвидовна. Тут же на роту солдат.
– На роту? На двух здоровых мужиков. Я давно хочу накормить тебя, Борис Сергеевич. Ты после похорон худой, черный, грустный – прегрустный…
– Схуднуть ему есть с чего. Лидочка его умерла. А он и раньше поесть забывал. Как из Германии вернулся, отстал от их свиных сосисок. В квартире один. Твоя домработница хоть заботится, готовит? Ты деньги платишь и не замечаешь ее присутствия или отсутствия.
– Готовит. Первое, второе, третье. И компот… Спасибо, Игнатич я с утра вроде как не голодный.
– Пробежку по Утылве совершил, и аппетит не проснулся? Слышать не желаю. Сиди! Сейчас от запахов слюнки потекут… Сдаешь ты, Боря. Не вовремя – по причине того, что мы задумали.
– Неправильно, Игнатич. Я хоть куда. В хорошей форме.
– Зубы не заговаривай. Давай. Чайку горячего налью. Угощайся.
– Кха, кха… С мятой чай? Спасибо, сахарку положу… Вот кусочек с удовольствием…
– На здоровье! – Калерия Арвидовна расплылась в улыбке.
Женщина недолго посидела за столом – выждала, пока мужчины насытятся. Затем убрала грязную посуду. Снова вскипятила в кухне чайник, принесла, заодно выставила малиновое варенье. Владимир Игнатьевич конфет не любил, да и варенье особо не ел. Зато Васыр сразу потянулся с ложкой. Пристрастие к сладкому на его худобе не сказывалось никак. Облизывая малину с губ, начал разговор.