Конфедерация Авалона

Взятый мною в плен во время рейда за жемчугом маг после экспедиции на черный остров попросил о личной встрече. На которой рассказал, что присягать Урв-шеру на верность не собирается и предпочел бы не возвращаться с его дружиной на жемчужные острова, а остаться на Авалоне. По словам Тров-кана, тельнор Урв-шера приняли его с Тен-кедом холодно, а некоторые до сих пор считали предателем. Тем более, что Тров-кан был парламентером от имени людей… Урв-шер, конечно, запретил его трогать и даже приглашал на службу, но «осадочек» остался. Ничего хорошего для себя Тров-кан от службы Урв-шеру не ждал. Кроме того они с Урв-шером были родом из разных кланов-государств родного мира. Окончания имен на «кед» и «кан», характерны для тельнор из северо-западного континента, а «шеры» вроде Урв-шера и даже Тайр-шера — южане. И оттенок кожи у них немного другой. В общем, Тров-кан и Тен-кед готовы послужить ярлу Авалона и принести мне все необходимые клятвы. А с Урв-шером их ничего особенно не связывает, да и ждать от него хорошей доли в добыче или уважения не приходится…

После этого разговора у меня в голове и созрел план по созданию собственного отряда магов из пленных. Конечно, подобные мысли посещали меня и раньше, но тогда было неясно, кого ставить над магами командиром. Человека? Не пойдет, не будут серые его слушаться как должно, да и специфики тельнор никто из наших самооборонцев не знает. А многие люди из спасенного «имущества» магов просто люто ненавидят. Попросить офицера у Урв-шера? Но тогда это будет его отряд. А тут вдруг готовое решение само идет в руки… Есть местный кадр, можно сказать, проверенный в деле, причем сам просится на службу. Почему бы и нет?

На самом деле я надеялся, что присягнувших пленных будет больше. Но слегка промахнулся. Как пояснил мне Тров-кан, большинство попавших в этот мир тельнор — молодые парни, не успевшие набраться житейского опыта и ума. Презирать «жаб» по указке они научились, бить и насиловать «имущество» из ваэрия — тоже. А вот всерьез подумать, что с ними станется, если попасть к «синим» в лапки и примерить ситуацию на себя, мешает гонор, показная храбрость и свойственная молодости глупость. Типичное «а нас то за что» или «нас нельзя, мы особых кровей»… Те, кто постарше, поумнее или повоевали подольше и кое-что повидали в этом мире, иллюзий насчет «жаб» не питали, а вот молодежь… Впрочем, Твайна обещала посодействовать перевоспитанию доставшихся ей «несгибаемых» и научить их «любить хозяек». А после я могу еще раз повторить вербовку. Хотя, я на таком варианте не настаивал. Понятно, что если ваэрия займутся пытками серых всерьез, то те очень скоро запросятся служить кому угодно и принесут любые клятвы. Но зачем мне морально и психологически сломанные бойцы? Хотя… Твайна говорила, что проблему понимает, но у нее есть кое-какие методы «перековки» на подобный случай. Я в ответ лишь махнул рукой: делай как знаешь. Получится — хорошо, нет — значит, нет, спишем гордецов в расход. Каждый выбирает себе судьбу и выбор у этих тельнор был.

За несколько часов до отправления эскадры меня в гавани ждала неожиданная и не слишком приятная беседа. Я обсуждал с майором ход погрузки припасов, стоя на причале у сходен с «Дерзкого», когда к нам, чуть прихрамывая, подошел Петя. Агроном уже оправился после ранения и уверено держался на ногах, хотя выглядел сильно похудевшим. Лицо бледное, с мешками под глазами, вид невеселый, одет по-походному, в новенький камуфляж. На плече парня висел автомат, на спине — большой рюкзак.

— Разрешите обратиться, господин ярл! — отчеканил он.

— Говори, Петь, — кивнул я. — И не тянись ты так. Все, что было, прошло, ты теперь свободен, как ветер. Благодарю за службу и за последний бой, я это запомнил… Как самочувствие?

— Нормально, — склонил голову бывший аспирант. — У меня к вам просьба есть…

— Конечно, говори. Хочешь вернуться на должность главного агронома? Я не против, Борис Макарович, думаю, тоже.

— Нет, не хочу, — резко вскинув лоб и взглянув мне в глаза, сказал парень. — Я о другом.

— Слушаю, — напрягся я.

— Тогда, перед боем, вы мне говорили, что если я выживу, то буду свободен. А сейчас это подтвердили. Так?

— Верно, Петь.

— Я живой. И хочу, чтобы вы сдержали свое слово. Отпустите меня с Квайрой и ее ваэрия. Я собираюсь отплыть с ними в их новое гнездо и жить там.

— Но…, - слегка растерялся я. — А как же Инга?

— Я ее не люблю, — равнодушно ответил белорус.

— Подожди, но вы же хорошо вроде жили… и она тебя любит, — оторопело сказал я.

— Она любит. А я ее — нет, — сухо ответил парень.

— Хрен с ним, кто кого любит или нет, — вступил в разговор майор. — Петь, но она же ребенка от тебя ждет! Уж извини, я с врачами говорил, мне про такие случаи докладывают.

— Так получилось…я был подавлен, сбит с толку и поэтому совершил ошибку, переспав с Ингой, — казалось, что парень сейчас заплачет. — Но в этом вы виноваты! Вы все!!! Зачем вы мне ее подсунули, а?! После вашего суда этого гребанного?! Зачем!! А я люблю Айкру!

— Но она тебя — нет. Ты же сам слышал, ваэрия тебе это лично сказала. И еще Петь… Ты разве еще не понял, что секс с ваэрия это не про любовь? Это про дружбу в лучшем случае, — начал было объяснять я агроному. — Не ты один на этом обжегся, таких парней у нас десятки. Они инопланетянки, понимаешь?

— Мне все равно кто они. Я не хочу быть с людьми, почему вы этого никак не поймете?! — почти закричал агроном. — Я люблю ваэрия, сражался вместе с ваэрия, хочу быть вместе с ваэрия и я буду с ваэрия. Квайра сказала, что возьмет меня в гнездо, если вы разрешите. Поэтому я здесь и требую, чтобы вы сдержали свое слово, ярл! — немного справившись с эмоциями, упрямо добавил парень.

— Да будет так, — только и ответил я. — Разрешаю. Вали отсюда Петя. Шлюпки к плавучему острову на рейде отходят вон с того края причала, подожди немного, тебя подберут. Прощай.

— Да, там, в гнезде, за Ингу не беспокойся, — достал из пачки сигарету майор и щелкнул зажигалкой, закуривая. — Обещаю, что о ней и твоем ребенке община позаботится. А теперь иди на хрен. Прощай и надеюсь, мы тебя больше никогда не увидим.

Петя не стал нам говорить ничего в ответ, лишь развернулся и пошел к указанному концу причала. Мы с майором молча смотрели ему в спину.

— Каков стервец, а? — негромко заметил Макарыч, в очередной раз глубоко затянувшись табачным дымом. — А, впрочем, и хрен бы с ним. Каждому — свое.