Страница 14 из 29
Паскуалина открыла дверцу автомобиля и плавно поставила на асфальт сначала одну ногу, а затем вылезла из машины. Безупречность её фигуры, где во всём сохранялась золотая середина делала её образ идеальным, а харизматичность и темперамент добавляли к этому великолепие и содержательность. Она одёрнула чёрный жакет делового костюма, где юбка до колена дополняла деловую строгость во внешнем виде. Нет, конечно же, профессор Сильвани любила красивые эффектные платья, умея, вовремя сменить образ учёного на романтичную леди. Её средний рост добавляли каблуки туфель от пяти и до семи сантиметров. Милое овальное личико, аккуратный носик с небольшой горбинкой и обворожительные зелёные глаза с глубоким, проницающим взглядом.
Профессор Сильвани поправила на левом запястье золотые наручные, отглаженный воротник белоснежной блузки, который лежал поверх ворота жакета и, наклонившись, взяла с переднего сидения кожаный портфель. Она закрыла дверцу автомобиля на ключ и энергичным шагом направилась к парадному входу клиники. Грациозность движения и идеальная осанка, магически приковывали к ней внимания, но при этом ей всегда нравилось оставаться недоступной. Возможно, это был способ спрятаться самой за себя, подобно одному из многих приём психологической защиты и не показать свою стеснительную душевную наготу.
Паскуалина бросила взгляд на компактный циферблат наручных часов и потянула на себя дверную ручку входной двери. Опаздывать куда-либо была не в её стиле! Пунктуальность и профессор Сильвани были настолько близки друг другу, что их разобщённость могла говорить лишь о серьёзных проблемах.
Паскуалина оказалась в просторном светлом фойе, которое буквально купалось в лучах утреннего солнца и суетливый персонал клиники добавлял к этому великолепию движения. Очень часто чего-то подобного и не хватает таким исследовательским заведениям, где темнота коридоров и полумрак приёмных и фойе нагнетает на психику настроение того, что человек уже, даже не вступив в бой, уже проиграл. Природа умеет удивлять свои творения, как Господь Бог! Пусть, часть учёных закоренелые атеисты, но найти Бога им всё равно суждено. Да, это будет путём отрицаний и несогласий, богохульств и насмешек, но судьба любит потешаться над человеком и его утверждениями. Насмешка над наукой не такая явная, но именно обрыв логической цепочки и последовательности мышления говорит о слабости учёного. Для профессора Сильвани всё это было очевидно, но стремлений найти совершенство среди изъянов не угасало в её сердце и сознании.
Паскуалина на мгновение замерла посреди огромного фойе, в очередной раз проникнувшись рабочим настроением. Она стояла посреди «муравейника» из медицинского персонала, врачей и пациентов, терпеливо ожидавших своей очереди на рецепцию. На стенах красовалась эмблема клиники в виде аббревиатуры букв «HV». Пожелания доброго утра и здравия, окутали слух профессора Сильвани, и она направилась к проходной научно-исследовательского блока.
– Здравствуйте, профессор! С добрым утром! – улыбнувшись, произнёс охранник, заложив большие пальцы рук за толстый кожаный ремень, на котором висела закрытая кобура. Тёмно-зелёная форма с фуражкой и аббревиатурой клиники на кокарде и пряжке, дополнял бейдж и блестящий жетон из металла жёлтого цвета, создавая единый строгий образ.
– И тебя, с добрым утром, Себастьян! – кивнув головой в ответ и слегка улыбнувшись, ответила Паскуалина. Она энергичной походкой вошла в длинный коридор, вспоминая вчерашний скучный вечер, проведённый наедине с собой, а также, медицинской документацией с кучей форм и отчётов. Жажда прочтения научной статьи не покидала профессора Сильвани, но подобный праздник получался не таким частым, как хотелось.
Паскуалина прошла по небольшому холлу, созданного специально для минут расслабления и погружения в несколько иной мир. Стены были выложены плиткой цвета тёплой морской волны и синевы холодных глубин. Сочетание несочетаемого и две такие непохожие друг на друга фауны, нанесённые кистью художника-мариниста.
Профессор Сильвани сняла солнцезащитные очки, завернула за угол, очутившись в очередном длинном коридоре и оказалась у двери своего кабинета. Она вытащила из кармана жакета связку ключей и отперла дверь. Её рук коснулась дверной ручки и Паскуалина зашла в свой кабинет, стены которого были выложены светлой голубой плиткой с вкраплениями белого цвета. Этакий морозный узор, напоминающий о генетическом материале, хранившийся при очень низких температурах.
Профессор Сильвани закрыла за собой дверь и положила на стул, стоявший у двери, кожаный портфель. Она открыла небольшой металлический шкафчик, где висел её белоснежный медицинский халат и зелёный хирургический костюм. Паскуалин сняла с себя жакет, повесив его на вешалку из шкафчика, и надела белый халат, который не стала застёгивать на пуговицы. Её отражение в зеркале частично взволновало её из-за задумчивости, написанной на лице. Она закрыла дверцу шкафчика и услышала звонок телефона, который неприятно дребезжал, словно, несмазанная повозка на горной дороге. Профессор Сильвани подошла к своему рабочему столу, выполненного из массива дуба, и сняла телефонную трубку, приложив её к уху:
– Слушаю, – звонким голосом ответила Паскуалина.
– Доброе утро, профессор! К вам синьор Ривейра, – бодрым голосом известил охранник с проходной.
– Спасибо, Себастьян! Проси, – ответила она и мягко положила телефонную трубку. Профессору Сильвани было чуждо понятие «секретарь» и иметь его в своём распоряжении ей никогда не хотелось. Как можно руководить кем-то, если не умеешь порой понять самого себя?! Настоящих людей науки тяжело понять! Они живут совершенно в другом мире и понять его обычному человеку очень сложно. Здесь даже условный «принц на белом коне» должен быть особенный, как и сказочная страна, где волшебство имеет корень в алхимии, а не какой-то околесицей, называемой заклинания, пробормоченные сумасшедшим колдуном или колдуньей.
Паскуалина обошла массивный стол, где царил творческо-научный беспорядок, и села на рабочее кресло, придвинувшись поближе к столешнице. Профессор Сильвани быстро разгребла ворох ненужных бумаг на столе, часть которых отправила в корзину для бумаг, а остальное уложила в папку и убрала в ящик стола. Она перелистнула настольный календарь, где, как всегда, были пометки, выполненные шариковой ручкой, сделанные на скорую руку. Их всегда было достаточно, но главные заметки имели двойное подчёркивание, что обозначало приоритет последовательности событий рабочего дня.
Паскуалина опустила свой взгляд на бумаги, которые лежали отдельно от всех, скреплённые красной скрепкой. Она быстро просмотрела их, понимая, что время на основательное изучения у неё сейчас нет, но это напрямую относится к тем исследованиям, ради которых, поставила свою подпись в контракте с весьма «жирными» финансовыми условиями и солидным гонораром за успех. Профессор Сильвани перевернула бумаги, услышав стук в дверь. Это был заученный рефлекс, выполняемый на подсознательном уровне, объяснить который было невозможно!
– Входите, – ровным голосом произнесла она.
Дверь открылась, и в кабинет зашёл мужчина, одетый в чёрный костюм, рост которого был выше среднего. Овальное лицо и относительно короткая стрижка, довольно хорошо сочетались друг с другом. Его возраст колебался от тридцати пяти до тридцати восьми. Он аккуратно закрыл за собой дверь и прошёл вглубь кабинета. Лоренцо присел на небольшое кресло, стоявшее около рабочего стола Паскуалины, и закинул ногу на ногу, удобно расположив руки на подлокотниках.
– Здравствуйте, профессор Сильвани! Какой сегодня прекрасный день! – сплетя пальцы рук на коленях, начал синьор Ривейра.
– Прекрасие дня состоит не только в погоде, и вам это хорошо известно! – сосредоточенно дополнила Паскуалина, откинув спину на спинку офисного кресла.
– Не стоит усложнять то, что должно оставаться простым, профессор! Как идут работы? Требуется ли какая-то моя помощь?
– Не люблю «лирические отступления» в науке! За это она умеет наказывать и делать людей рабами собственных желаний, – продолжила профессор Сильвани, взяв в правую руку перьевую ручку, и стукнула её металлическим корпусом по крышке стола. – Что касается первых результатов, то они есть. Пусть, пока они кажутся по большей части научной фантастикой, а работы по евгеники бредом сумасшедшего! Однако, именно психи стояли у истоков многих открытий, изменивших этот мир. Не мне вам об этом рассказывать! – вертя перьевую ручку пальцами правой руки, говорила Паскуалина. – Ваше предложение по работе меня удивило именно искушением неизведанного! Создать совершенных клонов с определёнными генами, способностями и многим другим это требует времени. Труды Йозефа Менгеле и его учёных помогли нам, но падение Третьего Рейха усложнила нашу задачу. Часть работа «доктора-смерти» бесследно исчезли и только одному Господу Богу известно, что с ними стало! Выявить формулу сверхчеловека не так сложно, хотя, повторюсь, здесь больше научная фантастика, чем реальная теория. Сюда так же можно добавить, что теория и практика всегда ходят по разные стороны улицы, но добиться того, чтобы в кариотипе этих людей было по 56 хромосом, в отличие от обычных людей, у которых их всего лишь 46 хромосом, задача явно не одного дня.