Страница 158 из 162
Глава 40
Я выпрямился и растерянно уставился на ящик. Небольшой, похожий на шкатулку, только инкрустированный разными породами дерева. Работа умелого мастера.
— Подойдите ближе, Михаил Николаевич, — с улыбкой поторопил меня император. — Мы с вами уже имели удовольствие познакомиться, и вы должны были усвоить, что я не кусаюсь.
Я все еще топтался на месте в нерешительности. То ли великолепие Янтарной комнаты так на меня подействовало, то ли я уже просто до невозможности тупил от усталости, но ноги отяжелели так, словно к ним привязали по гире.
Алексей Константинович терпеливо ждал, а я наконец-то смог пошевелиться. Приблизившись к столику, я робко поднял глаза на государя, дожидаясь его дальнейших слов: без дозволения начинать разговор с императором было запрещено.
— Итак, Михаил Николаевич, — рука с рубиновым перстнем скользнула по крышке ларца, — Не скрою, мы с интересом следили за вашими последними достижениями. Должен признать, давно Петрополь так не трясло.
Я глядел в близко посаженные глаза государя — единственная дерзость, которую я смог себе позволить. Обычно полагалось смотреть себе под ноги, но Алексей Константинович был как магнит — и захочешь отвести глаза, а не получится. Видимо, таков был побочный эффект от фона его силы.
— Его превосходительство весьма красноречиво и в подробностях рассказал о вашем участии в предотвращении заговора против Сената и о запланированном покушении на мою жизнь, — продолжал государь и перевел взгляд на Корфа. — Посыпаю голову пеплом, Вальтер Макарович, я недооценил риски и угрозу. Не предполагал, что члены этого кружка посмеют зайти так далеко. И не думал, что давние союзники и опора моего Дома окажутся врагами. Что ж, это будет мне уроком. Времена изменились и требуют нового подхода. Благодарю вас, Вальтер Макарович. За все предупреждения, что я игнорировал.
Корф склонил голову. Тем временем государь снова обратил внимание на меня.
— Вам же, Михаил Николаевич, была уготована особая роль. Признаюсь, я не одобряю решения тайного советника сделать из вас агента в столь юном возрасте. Однако Вальтер Макарович был уверен, что вы справитесь — и снова не ошибся. Выполняя одно задание, вы умудрились разворошить осиное гнездо и спровоцировать врага на решительные действия. Не остановились, не испугались, но проявили находчивость и твердость, осознавая, что это могло стоить вам жизни. Подобная отчаянная готовность служить государству не могла пройти мимо моего внимания.
Я слегка поклонился.
— Благодарю за столь лестные слова, ваше императорское величество.
Алексей Константинович наградил меня теплой, почти отеческой улыбкой.
— Я признателен вам за все усилия, что вы приложили для раскрытия заговора. Мне известно, что это стоило вам больших жертв — и за рану, что вы получили от проклятого оружия, я повелеваю даровать вам исцеление от Великого Осколка. После ритуала травма больше не будет вас беспокоить.
— Благодарю, ваше импера…
Правитель знаком велел мне замолчать и продолжил:
— Однако ваша юношеская горячность не раз подводила вас под удары, которых можно было избежать, сохраняй вы разум холодным. Мне было бы невыносимо больно потерять столь перспективного человека раньше времени. Поэтому приказываю вам как ваш государь — умерьте пыл и не растрачивайте весь энтузиазм. Еще настанут времена, когда вам будет его не хватать.
Я снова поклонился.
— Повинуюсь воле вашего императорского величества.
Пальцы императора снова скользнули по крышке шкатулки.
— А теперь самое главное. Я догадываюсь, что на все эти риски вас толкнуло отчаянное и почти что гибельное положение вашей семьи. Полагаю, многие рискованные поступки были связаны с вашим отчаянным желанием заслужить Осколок для своей семьи. Это похвальное стремление, и я ценю вашу готовность принести себя в жертву ради своего рода. И все же считаю, что вы уже сделали достаточно.
С этими словами Алексей Константинович бережно поднял крышку шкатулки.
У меня перехватило дыхание. Руки и ноги вмиг стали ватными, а мозг отказывался верить тому, что видели глаза.
На подложке из темно-синего бархата сверкал, переливаясь разноцветными искрами, Осколок. Прозрачный неограненный камень размером в куриное яйцо излучал бледное свечение. Это выглядело настолько прекрасно, сила этого маленького камушка была столь огромной, что заворожила даже родовую внутри меня.
— Отныне вам не нужно разрываться на части, стараясь заслужить Осколок. Вы уже им владеете, поэтому отныне я прошу — служите верно, служите честно, будьте прозорливым и осторожным, Михаил Николаевич. Не нужно объяснять вам, сколь великую роль играют эти камни в нашей жизни. Распоряжайтесь этим даром вдумчиво, ваше сиятельство.
Казалось, силы вконец меня оставили. Усталость — титаническая, за все эти годы отчаянных попыток выслужиться, порвать задницу на андреевский флаг — навалилась мне на плечи так, что я зашатался.
Алексей Константинович взволнованно взглянул на меня и положил одну руку мне на плечо. Едва он дотронулся, голова словно взорвалась — странное чувство. Искры из глаз посыпались, но боли не было. Только покой, тепло… И голоса предков.
Отняв руку, государь поднял мою голову за подбородок.
— Значит, у них и правда все получилось. Кажется, я проспорил супруге очередное драгоценное яйцо…
Я осторожно поднял глаза.
— Вы знали, ваше императорское величество?
— Конечно. Ваш начальник не мог утаить от меня удачную попытку призыва родового духа. Но я также знал и то, что вы со своей силой в какой-то степени ограничены более строгими рамками, чем носитель Благодати. Поэтому позволил вам жить и проявить себя. Признаюсь, таких результатов я не ожидал. Но, насколько мне известно, Род наделяет силой лишь одного. Для остальных и для ваших потомков вам и нужен Осколок.
Я растерянно кивнул. Значит, все это время… Ну Корф, ну чувырло!
— А теперь протяните руку, Михаил Николаевич. Осколок нужно привязать к вашему роду. Для этого потребуется кровь.