Страница 5 из 16
Глава 2
На этом мы с Леной и расстались, она двинулась налево через парк, а я направо к своим Топтыгинским пенатам. Только до квартиры я дошёл не сразу, потому что на пути моём вырос бравый участковый капитан Сизов… весь сизый какой-то, так что он прекрасно оправдывал свою фамилию. Он одиноко сидел на лавочке возле нашего тринадцатого подъезда и лениво отмахивался от мух.
— О, Малов, — обрадовался он, увидев меня, — мне как раз тебя-то и надо.
— Здравствуйте, товарищ капитан, — вежливо поздоровался я, — как жизнь, как семья, как здоровье?
— Спасибо, помаленьку. А с тобой мне бы надо один вопрос закрыть, пойдём-ка в опорный пункт.
— Может здесь вопросы порешаем? — предложил я, — погода хорошая, вон доминошный стол пустует, давайте за ним и поговорим, а?
— Ну пойдём туда, — нехотя согласился он, и мы сели напротив друг друга.
— Заодно можно и козла забить, — вытащил я контейнер с костями из-под стола, — чисто как разрядка для мозга…
— А давай, — согласился капитан и с этим, — мешай.
Я тщательно перемешал кости, вытянул себе семь штук и выставил ребром дубль 1:1. Сизов пристроил к нему 1:3 и продолжил свою тему:
— Зубного врача Файнштейна знаешь?
— Это Самуил Абрамыч который? — переспросил я. — Заходил я к нему на днях, было такое дело…
— И какое же, если не секрет, у тебя к нему дело было?
— Не секрет, зубы хотел полечить. В нашей поликлинике не лечат их, а калечат, новокаина жалеют, хотя он копейки стоит. А Файнштейна мне посоветовали, как хорошего специалиста-стоматолога. Вот и весь секрет.
— Не сходится, — припечатал капитан баян к моим 2:6, - концы с концами у тебя тут не сходятся.
— Какие концы, тщ капитан? — сделал я удивлённую морду.
— Да не работает он никаким зубным врачом, уже полгода как лишён, так сказать, права заниматься врачебной деятельностью.
— Ну надо же, — лихорадочно начал соображать я, — наверно те, кто мне его советовал, не в курсе были… а может он бы мне порекомендовал ещё кого-нибудь, у кого права на месте.
— Ну и что, встретился ты с ним? — продолжил Сизов.
— Не получилось, два раза я к нему заходил, оба раза в один день, позавчера, и его дома не оказалось ни в первый, ни во второй раз. Вот и все мои с ним контакты. А вы с какой целью интересуетесь, тщ капитан?
— Всё очень просто, взяли мы вчера этого Абрамыча, совсем по другому делу, но получит он на этот раз на всю катушку… и при обыске у него обнаружилось… ну угадай что?
— Даже предположить боюсь, — ответил я довольно-таки издевательским тоном, — пистолет Макарова? Алмаз «Шах»? Секретные документы с нашего Завода?
— Кончай придуриваться, — прикрикнул Сизов, — монету мы у него обнаружили, один-в-один такую же, как и у брата Синельникова. Тот же номинал, тот же год, тот же профиль последнего царя. Может, пояснишь, как она у него могла оказаться?
— Так Николай таких червонцев начеканил знаете сколько? — попытался увильнуть я.
— Не знаю — сколько?
— Только в 1899 году больше миллиона штук, а если все года суммировать, то миллионов 30 выйдет. Специально проштудировал один справочник по нумизматике, когда вы мне ту монетку показали, — пояснил я свои знания, — так что эти монетки много у кого обнаружиться могли.
— Ты мне зубы-то не заговаривай, — строго сказал капитан, — мало ли что там до революции было начеканено, к нашему времени оно отношения не имеет. Бритву Оккама такую знаешь?
Ни хрена ж себе, внутренне восхитился я, какая у нас милиция продвинутая.
— Слышал, — ответил я, — не следует привлекать сложные объяснения, если есть простое.
— Молодец, правильно, — похвалил он меня, — а самое простое объяснение этим летающим червонцам такое — кто-то откопал клад и то ли потерял несколько монет, то ли расплатился ими с другими лицами. И самый главный подозреваемый по этому делу у меня ты, Витя.
Я немного подумал, а потом решил, что скрывать мне уже нечего, и вывалил всё скопом на голову капитана.
— А я и не буду отпираться, что откопал этот клад.
— Так-так-так, — возбуждённо затараторил Сизов, — значит, явку с повинной желаешь оформить? Это хорошо, это тебе зачтётся — ну давай продолжай, раз уж начал.
— А тут немного продолжать-то осталось, — со скрытой усмешкой ответил я, — сегодня в районе обеда я нашёл клад в развалинах Американского посёлка… ну знаете наверно, возле Реки…
— Знаю, конечно, ты не останавливайся, — подтвердил он.
— Нашли мы его вместе с одноклассницей, Леной Проскуриной, потом вызвали корреспондентов нашей заводской газеты, они быстро приехали, всё сфотографировали и застенографировали…
По мере продвижения моего рассказа капитан всё скучнел и скучнел лицом.
— А дальше мы все вместе на редакционной машине поехали в областное управление КГБ… ну которое на Голубева… и там сдали все найденные ценности государству. Взамен получили расписку от Гохрана, могу показать.
И я без дальнейших понуканий со стороны капитана выудил оную расписку, написанную товарищем Абрамовичем, и сунул ему в руки. Он снял фуражку, вытер пот со лба, затем ознакомился с бумагой, затем вернул её мне и произнёс следующее:
— Ты, конечно, думаешь, что самый умный и хитрый…
— Совсем я так не думаю, товарищ капитан, — вклинился я, — с чего вы это взяли?
— Но смотри, — не заметил он моей ремарки, — поскользнёшься ты когда-нибудь на скользкой дорожке…
— Так июль же месяц на дворе, — попытался увести разговор в сторону я, — какие тут скользкие дорожки?
— В общем, я тебе всё сказал… — встал капитан со скамейки, — сейчас ты очень серьёзного врага себе нажил, так и заруби себе на носу.
Да в гробу я видел твои угрозы, мысленно произнёс я, когда у меня сейчас более серьёзная крыша имеется, но вслух сказал так:
— Никак я не пойму, товарищ капитан, что за претензии у вас ко мне? Я отличник, занимаюсь спортом, хожу в театральную секцию, ни в одном нехорошем деянии не замечен… лучше бы Северной командой занялись, чем ставить палки в колеса законопослушным гражданам.
— Не надо учить меня, что мне делать, — бросил напоследок Сизов и растворился в своём опорном пункте.