Страница 3 из 16
Зина тут же объяснила ему, кто она с Мишей такие, тот похлопал глазами, но сказал, чтобы шли за ним все вместе, я осторожно взял в руки ящик, чтобы не испачкаться. Через турникет нас пропустили беспрепятственно, а дальше мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет номер 221. Без таблички на двери.
— Ставь ящик сюда, — капитан расстелил газетку на столе в углу (это была, как ни странно, Пионерская правда), — а вы садитесь вон туда.
И мы уселись на ряд стульев вдоль стенки без окон.
— А теперь рассказывайте все подробности, — капитан вытащил пачку Родопи, вопросительно посмотрел на Зину, та кивнула, а я вышел на первый план и в очередной раз пересказал ему сагу про теннисную тренировку, прогулку к Реке и развалины Американского посёлка.
Капитан выслушал всё это с серьёзным лицом, потом забычковал родопину в пепельнице и произнёс следующее:
— Специалист из областного Гохрана уже едет, скоро здесь будет, а мы пока перепишем все ценности.
— Так чего переписывать-то, — встрял я, — всё давно переписано — вот здесь.
И я протянул ему уже немного замусоленный тетрадный листочек с описью.
— Хм, — задумался капитан, — ну давай пройдёмся по твоему списочку… с карандашиком.
И мы все вместе сгрудились возле стола с ящиком, я начал вынимать из него монеты, а остальные хором считать. На это увлекательное занятие у нас ушло наверно с полчаса, после чего в дверь постучали.
— Входите, — крикнул капитан, — не заперто.
Вошёл абсолютно лысый товарищ, но с бородой и с усами, одет он был в строгий костюм и даже с галстуком, невзирая на июль месяц.
— Моя фамилия Абрамович, — с порога сказал он, — я старший оценщик областного отделения Гохрана.
— Очень хорошо, — отозвался капитан, — тут вот товарищ ээээ… Малов с товарищем Проскуриной обнаружили закопанный в земле клад…
— В стене он был, тщ капитан, а не в земле, — поправил его я.
— Замурованный в стене клад, — продолжил тот, — и сдали его, так сказать, государству в лице меня. Надо запротоколировать и описать всё, как положено.
Абрамович согласно кивнул, никак не выразив своих эмоций (ну подумаешь, клад нашёлся, да мы в них, как в сору, роемся, в этих кладах) и прошёл к столу.
— Попрошу посторонних очистить помещение, — строго сказал он, глядя на россыпи монет и бижутерии.
— Это кто тут посторонние? — поинтересовалась Зина.
— Клад кто нашёл? — продолжил командовать оценщик, — вот они пусть и остаются, а остальным тут делать нечего.
Вышли мы с Леной из этого дома часа через два, основательно замученные. Зина с Мишей нас естественно не дождались, так что домой нам пришлось добираться на рейсовом автобусе типа Икарус. Напоследок я успел шепнуть Зине, чтобы они ничего не печатали без нашего добро, она, кажется, это поняла и приняла.
— Ну вот мы и разбогатели, — грустно сказала Лена, подпрыгивая на ухабах на заднем сиденье автобуса.
— Во-первых, — ответил ей я, — пока ещё нет, в Москве всё это проверят десять раз, возможно, что и фальшивым что-то окажется, во-вторых, деньги нам в лучшем случае через месяц перечислят и на сберкнижку родителей, свою мы только через год сможем завести. Ну и в-третьих — а чего таким грустным тоном-то? Что-то не нравится?
— Да всё не нравится, — отвечала она, — на нас теперь, как на богачей смотреть станут, надо это?
— Так я же специально ввернул пункт, что мы кучу бабок на реставрацию отдадим, — напомнил я, — так что будут смотреть, как на богачей, но справедливых и нежадных… родителям поосторожнее про это дело рассказывай.
— Может я им ничего пока говорить не буду… а скажу завтра-послезавтра, когда статья в газете появится, — с надеждой посмотрела на меня она.
— Правильное решение, я тоже пока промолчу. А уж завтра будем отдуваться по полной программе. Кстати завтра же у тебя смотрины в театральной студии, не забыла?
— Да помню я, помню… вместе с Сёмой Босовым будем просматриваться.
— Да, — вспомнил я один непрояснённый вопрос, — а что у тебя с младшим братаном-то? Он мне усиленно намекал на какие-то ваши отношения…
— Врёт он всё, не было никаких отношений, — строго отбрила меня Лена, — подкатывать он ко мне подкатывал, но без успехов. Я белобрысых на дух не переношу.
— Это почему? — без особого интереса уточнил я.
— Личные причины, не хочу об этом распространяться. Кстати-кстати, дорогой Витя, поясни уж и ты мне такой момент — зачем я тебе сдалась при находке этого клада? Ты один не мог это сделать? Тогда бы и делиться не пришлось, и объяснять мне ничего не надо было… я, если честно, не совсем въехала…
— Личные причины, — подмигнул я ей в ответ, — может, потом как-нибудь объясню, но только не сегодня.